Брат отшучивается, дескать, ничего нормального подарить растяпе нельзя — профукает. И что в следующий раз такую дорогую технику будет отбирать. Выдыхаю. Раз шутит, значит, в порядке всё. Пока в порядке.

Трясет от страха за их судьбу. Это я виновата. Во всем виновата. Если бы сидела дома, а не поперлась в столицу... Если бы не вляпалась, они бы жили спокойно.

Голова раскалывается от любви и ужаса за близких.

Артём велел лечь спать. Да какое там! Вдруг эти двое его поймали и бьют теперь? Зажимаю рот руками. Что тогда будет?

Я так рада, что не пришлось вчера ни с кем заниматься сексом. Но какой ценой?! За пятнадцать минут общения клиент задал три вопроса и четыре раза велел заткнуться, пока отвечала, хотя общалась я максимально мило. Если бы ляпнула, что на самом деле думаю о том, стоит ли банкротить фирму сына, чтобы поставить сосунка на место, — он бы обалдел.

В дверь стучат, и я вздрагиваю. Это не Артём, у него ключ. Вдруг Истомина уже нет на свете и теперь пришли за мной?

Разум будто на части разрывается. Сколько я не принимала таблетки? Часов двенадцать? Опускаюсь на пол и сворачиваюсь калачиком. Мамочка, папочка, Димочка, Варенька, Мишутка, Танюша, Люсечка, Сёмка, Асенька-камешек, а теперь и Артём... простите меня. Пожалуйста, Господи, пусть с ними все будет в порядке. Боже, пожалуйста, я все сделаю, лишь бы они жили и были здоровы. Все что угодно.

Лежу на полу, хочу плакать, но слез нет. В себя прихожу через пару часов. Все тело затекло, и теперь кожу неприятно покалывает.

Тихо.

— Спокойно, Алина, — говорю я вслух. — Возможно, ошиблись дверью. Ты все еще не в аду. Ты в красивой квартире, и Артём знает, что делать. Он сильный. Ты должна верить ему.

Возвращаюсь в ванную и нахожу на тумбочке чистую футболку и треники. Артём оставил для меня, видимо. Одеваюсь, подвязываю штаны, чтобы не сваливались. Мурашки бегают по коже, мутит. Надо бы поесть, наверное.

Артём откажется от меня: Адель подыщет нужные аргументы. Столько денег надо отдать! Столько рисков ради шлюхи, которая сама выбрала такую судьбу. Зачем ему это?

Зубы стучат. Если Истомин сдаст, меня снова увезут на ту дачу.

Так-так-так. Куда же мне деться? Что же сделать? Я бы сбежала, если бы точно была уверена, что малышам не навредят. Ношусь от окна к окну, этаж восьмой — не слезть. Дверь заперта. Да и куда идти в трениках? Паспорт в съемной квартире, туда точно нельзя.

Съедаю бутерброд с маслом и сыром, и почти сразу меня тошнит, едва успеваю добежать до унитаза. Не могу есть. Совсем не могу.

Вновь беру планшет и открываю почту. Быстро пишу Наире: «Привет! Как там атмосфера?»