Я поделюсь тем, что сказала бы себе двадцатилетней, — юной, запутавшейся, несчастной, — если бы могла перенестись на тридцать лет назад. А ты просто послушай. Ты ни в чем не виновата, милая. Ты особенная, красивая, умная, несмотря на то что говорили тебе родители. Ты ни разу в жизни никому не пожелала зла. И то, с чем ты сейчас борешься, — это очень страшно.

Ты хрупкая девушка, руки-веточки, но держишь ношу размером с дом. Она давит на тебя и днем, и ночью. Никто, кроме нас двоих, не знает, что она не дает тебе дышать. Тс-с, ты имеешь право на секреты, и я никому не скажу об этом.

Знаю, моя девочка, что ты такого себе не хотела. Не желала, не стремилась. Твои мечты всегда были о другом. Ты видела, что этот мир бывает гадким, что люди в нем могут лгать, причинять боль, притворяться, но думала, что с тобой подобного не случится. Ведь ты умная. Настолько умная, что не попадешься в западню.

Ты попалась.

И ты имеешь право плакать. Биться в истерике, переживать случившееся так, как только можешь. Ты имеешь право попросить помощи. Да, малыш, это не стыдно.

Я знаю, что ты пошла туда сама. Знаю, что в тебе к самой себе сейчас мало любви и доверия. Так будет еще некоторое время, но ты это выдержишь. Не сломаешься. Потому что ты умница. А еще потому, что ты теперь знаешь правду: что бы ты ни натворила, какой бы путь ни выбрала — никто не имеет права принуждать тебя к близости. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Сколько бы денег ты ни была должна, нет такой статьи в Уголовном кодексе.

Ни одна девочка, у которой гармония в душе, не будет заниматься проституцией. Каждый половой акт в сфере — это насилие. Всегда. И мужчины, которые платят за него деньги, — прекрасно всё понимают. Вина на них. На тебе — нет. Ты никого не принуждала, все, что ты делала — это терпела. Но больше не понадобится.

Я очень рада, что ты передумала этим заниматься. Понимаю, тебе страшно, но это твой опыт, твоя боль, и только тебе решать, как поступить с ней: озлобиться на мир, как это сделала Адель, убить в себе остатки светлого или попытаться простить себя за ошибку не перед обществом, а перед самой собой. Простить и идти дальше. Потому что те, кто находит силы измениться, — достойны уважения.

А сейчас давай подумаем вместе, как мы можем поступить, чтобы на данный момент облегчить твою борьбу. Хотя бы немного.

* * *

Артём

Алина выбегает из клиники и садится в машину. Прижимает к лицу салфетку, глаза красные, заплаканные. Но в них больше жизни, чем вчера. Алина прорыдалась, и это намного лучше, чем крики. Эхо которых до сих пор режет уши.