Нет, никто не мог пренебрегать ею, это она всегда выбирала, когда уходить. И сегодня Тамара пришла заявить об этом, собрать вещи, дождаться Даню и уехать к братьям. Сомнений в том, что сын примет сторону отца, у Тамары не было – слишком сильно они похожи. Забирать его посреди учебного года, искать новую школу, отрывать от друзей было жестоко. Это её жизнь рушится, необходимо сделать всё, чтобы Даня пережил их развод спокойно. Задерживаться здесь в ожидании развода, видеть Сергея и Инну, счастливых, вместе… Выдержка у Тамары была отменной, но проверять её предел она не хотела. Как не хотела подслушивать, подойдя к дому, но не смогла себя остановить, услышав давно забытую, а может, впервые звучащую игривую интонацию в голосе Сергея. Слов было не разобрать, но разговор явно был лёгким, шутливым. Из тех, которыми обмениваются воркующие парочки и никогда не обменивались они. И когда Инна показалась на пороге всё ещё её дома, Тамара просто оторопела. Надо было молча пройти мимо. Сдержаться. Не получилось.

– Я уезжаю сегодня, – сказала она тут же, с порога, когда шаги Инны стихли. – Документы о разводе пришлёшь по почте. – Тамара прошла в спальню, внутренне сжалась перед дверью и выдохнула, найдя кровать в том же беспорядке, что оставила вчера, когда вернулась домой. Домой. Глаза наполнились слезами, когда она вытащила чемодан и начала собирать вещи. Это был её дом. Её ремонт. Её уют. Её счастливые воспоминания. Сергей не пошёл за ней, и уже за это Тамара была ему благодарна. Хотелось быть сильной, холодной, сдержанной. Хотелось сжаться в комок на кровати и рыдать, ждать, что он придёт, обнимет и скажет, что это всё – дурной сон.

Сергей сидел на кухне, сцепив руки в замок на столе, и прислушивался к её сборам и редким всхлипам. Но когда она зашла в ванную и тихо, отчаянно зарыдала, не выдержал. Оказался рядом быстрее, чем смог подумать. Поднял с пола, прижал к себе, и Тамара тут же обняла, вцепилась в рубашку на его спине, судорожно выдыхая.

– Прости, – глухо сказал Сергей, чувствуя, что сам готов расплакаться. Тамара не стала в один миг чужой, она по-прежнему была его женой, матерью его сына и человеком, с которым он прожил практически половину своей жизни. Близкой, родной, но… не той. Они могли попробовать всё забыть. Наверное могли. Только проверять бессмысленно. Тамара постепенно затихла, потом решительно отстранилась и покачала головой.

– Это был последний раз, когда я позволила тебе коснуться меня. И последний раз, когда ты передо мной извинился. Больше не делай так.