– И ты расскажешь обо всём отцу, – глаза Светы всё ещё метали молнии, но Лёва видел, что гроза постепенно уходит. И как он мог так проколоться: заявиться домой со стойким запахом, вместо того, чтобы отоспаться у кого-нибудь из друзей? А ведь всё начиналось так невинно: кто-то из старших решил отметить успешное завершение года, и конечно, никто не стал запрещать младшим пить. Только пару раз насмешливо спросили, как на это отреагируют родители. Этих слов было достаточно, чтобы все сомнения у Лёвы моментально испарились. Он считал себя достаточно взрослым. Так неужели кто-то до сих пор считает его маленьким? Как оказалось, мама считала. Более того, наутро, залечив его больную голову, она полчаса возмущалась, говоря, что пить в четырнадцать – это слишком. А когда Лёва не проявил должного, на её взгляд, смирения, потащила на стадион и загоняла до чёрных точек перед глазами.

– Хорошо, – покорно вздохнул Лёва, опуская голову. Реакции отца он боялся больше, гораздо больше. Не потому, что тот будет кричать. Скорее, наоборот, вздохнёт и покачает головой, всем своим видом давая понять, что разочарован. Молчаливое неодобрение ранило больше любых криков. Отец обнаружился практически моментально – сидел под деревом в глубине сада и читал. Когда Лёва подошёл, Никита посмотрел на него поверх яркой обложки и поинтересовался:

– Получил?

– Получил, – понуро кивнул Лёва, внутренне сжимаясь.

– В первый раз я попробовал алкоголь в тринадцать, – вдруг хмыкнул Никита, и его глаза вновь вернулись к книге. – Это было… забавно.

Действительно, когда Генка принёс две бутылки вина, которые стащил из родительского погреба, они пили полночи, сидя у костра. Никита делал вид, что ему скучно, хотя на деле наслаждался каждой минутой. А потом так страдал, что решил вообще больше не прикасаться к алкоголю.

– И ты… не злишься? – снова напомнил о себе Лёва, с надеждой глядя на отца.

– Нет, – хмыкнул Никита, перевернув страницу. – Хотя надеюсь, что в следующий раз у тебя хватит ума отоспаться, прежде чем идти домой.

– Это будет нескоро! – горячо пообещал Лёва, широко улыбнувшись. – Обещаю.

– Я тебе верю, – серьёзно кивнул Никита и также серьёзно посмотрел на него.

Он проводил удаляющегося сына взглядом, потом тяжело вздохнул и тихо спросил:

– Плохой из меня воспитатель, да?

– Ужасный, – согласилась Света, обходя дерево с другой стороны. – Самый отвратительный на свете.

– Наверное, всё дело в возрасте. – Никита вздохнул и подвинулся, уступая место рядом с собой. Света моментально этим воспользовалась, удобно устроившись под его приподнятой рукой.