— Зураб, посмотри на меня?! — Прошу тихим голосом, не усугубляя. Пара шагов, и я подхожу вплотную, скрещиваю руки на груди. Не пытаюсь давить или командовать. — Скажи, почему ты плачешь? — Уже более настойчиво. Она была единственной девушкой в этом доме, с которой я могла о чем-то поговорить.

— Госпожа, — начинает говорить, но тут же замолкает. Сглатывает, облизывая губы, которые мокрые от слез, — не хочу тревожить вас своими бедами. — Еще ничего не рассказав, я начинаю чувствовать боль этой девушки. Она настолько пронзительная, что сердце, словно в тисках сжимается.

— Глупости. — Еще шаг, и я, обнимая девушку, прижимаю к себе. Понимая, что в ее жизни абсолютно нет никого, кто бы поддержал и выслушал. Иногда достаточно просто откровенно выговориться, чтобы стало легче. Но люди добровольно закрываются в себе, считая, что вокруг лишь предатели и циники. — Поделись со мной. Станет легче. — Медленно глаже по спине рукой, чуть успокаивая.

— Когда-то я тоже была беременна. — Отстраняется, вытирая остатки слез с покрасневших щек. — Но у меня отняли сына, сразу же после его рождения. — Зубы стискивает, изо всех сил удерживая годами скопившуюся боль. Старается снова не заплакать, но слезы медленно бегут по щекам. Шоковое состояние выводит из равновесия. Знала, что у этой девушки непростая судьба, но не думала, что настолько печальная.

— Почему же ты не рядом с ним? — Не понимая, спрашиваю, возможно делая ей еще больнее. Но порой надо дать толчок человеку, который все переживает в себе.

— Мне не позволять быть рядом. — С сожалением. С неимоверной горечью в голосе. — Моего мальчика воспитывает старшая жена моего бывшего мужа. — Снова начинает плакать навзрыд, видимо вспоминая все, что произошло в ее жизни. — Если бы я родила дочь, мне позволили бы остаться кормилицей. Быть рядом, не выдавая, кем я являюсь на самом деле. Наверно тогда было бы легче. — Понимаю, что с каждым произнесенным словом, девушка избавляется от тяжелого груза, который тащила на своих хрупких плечах продолжительное время.

— Надо было бороться за своего ребенка. — Наверно я сама не понимала, что говорю. Но видя удрученное и разбитое состояние Зураб, хотелось хоть как-то ее поддержать.

— Госпожа, это бессмысленно. — Тяжело вздыхает, смотря заплаканными глазами. — Если женщина рожает сына, он принадлежит только отцу. К сожалению, законы в нашей стране очень не справедливы. — Всхлипывает, начиная успокаиваться. Двигается ближе, осмеливаясь, беря меня за руки. Сильно сжимает, словно благодарит за поддержку и понимание. — Клео, прошу вас, не гневите Эмира. Убегайте в Америку, пока не поздно. — Смело в глаза смотрит, будто пытаясь от чего-то предостеречь. Создается впечатление, что Зураб чего-то недоговаривает. Не решается.