— Это взаимно, Кинг. — Безжалостно. Ногтями по коже на шее. Оставляя кровавые царапины. Несколько толчков, и я ощущаю, как тело Клео начинает бить судорогой. Мышцы ее плоти со всей силы стискивают движущийся член. Кончает, постанывая мне в рот. Зверея от этих сладостных звуков, сдавливаю пальцами кожу на ее бедре, продолжая вдалбываться в желанное тело. Кончаю глубоко в ней, не думая ни о чем. Дрожь по телу. Мелкие капли пока окропляют кожу. Воздуха обоим не хватает.

— Я желаю скинуть тебя в бездну, чтобы раз и навсегда избавиться от этих изнуряющих чувств. — Отчаянно. Пытаясь собрать свои мысли. Стою, подрагивая, все еще находясь внутри ее тела.

— Ты же полетишь туда вместе со мной. — Права чертовка. Только Клео способна видеть меня настоящим. Все чувствовать, даже не смотря на то, что между нами произошло. — Только все и так давно кончено между нами. — Дергается, резко отталкивая от себя. Быстро надевает платье, пытаясь кое-как самостоятельно застегнуть молнию. — Возвращайся к своей жене и дочери. — В сторону отходит, желая скорее уйти. Подтягиваю брюки с боксерами, оставаясь стоять на месте. Внутри внезапно что-то переворачивается. Клео изнывает от боли, но даже не попыталась ничего узнать о моей жизни. Погрузилась в грязь, спасая девушек, так и не сумев себя спасти.

— Ты права, — хватаю Клео за руку, насильно разворачивая к себе лицом, — дочь мой самый главный смысл жизни. — Не успеваю закончить фразу, как Клео поднимая руку, дает мне звонкую пощечину. В ее глазах слезы искрятся. Кожа от ее сильного удара жечь начинает. Она видит только свою боль, не пытаясь даже рассмотреть мою.

— Пошел ты к черту! — Дергается, вырываясь из моей хватки. Разворачивается, быстрыми шагами начиная идти по коридору.

— А ты хоть раз была на могиле нашего сына? — Кричу ей в спину, пытаясь остановить. Всего шаг, и Клео замирает на месте, не решаясь обернуться. Рано или поздно я должен был задать ей этот вопрос. Клео начинает шатать, но она стойко удерживается на ногах. Она обязана меня выслушать. — Это страшное зрелище видеть земляной холм засыпанный грудой камней. Без единого цветочка. Я ношу нашему сыну игрушки, в то время, как его мать даже ни разу не соизволила там объявиться. — Сквозь щемящую боль. Ощущая, как сердце кровью обливается. Но мы должны через это пройти. Клео оборачивается, стойко смотря мне прямо в глаза. — Можно простить все, — продолжаю говорить, не отводя взгляда, — но только не то, что ты стерла из памяти его существование.

— Не смей мне это говорить, Эмир. Ты ничего не понимаешь. — Кричит в ответ, не справляясь с эмоциями.