— Отпусти, мне нужно идти туда. — Начинает кричать так громко, что я отчетливо слышу каждое слово. — Он ждет меня, понимаешь, ждет. — Обращается, глядя в глаза, но совершенно не осознает, кто находится рядом. Просто пытается освободиться, сделав все, что ей приказали. — Я Хочу быть рядом с ним. Я должна. — Она говорит о нашем сыне. Это трудно не понять. Больно. Сердце щемить начинает. Но сейчас я единственный, кто может положить конец этому безумству. Раз и навсегда расправиться с людьми, которые изуродовали наши жизни. Дергая Клео на себя, прижимаю, как можно ближе. Обнимаю, чтобы она прекратила вырываться. Бессвязные слова слетают с ее уст.

— Это самый сильный гипноз. — Голос Виктора позади. Разворачиваюсь вместе с Клео в руках, пристально смотря на парня. — Когда я служил в Ираке, — Виктор продолжает говорить, подходя к окну. Закрывает его, а затем снова оборачивается к нам, — видел подобное. Именно так зомбировали террористок смертниц. Эмир, — произносит мое имя, подходя ближе, — если мы немедленно не выведем Клео из этого состояния, она навсегда может замкнуться в себе. — Виктор был прав. Я и сам знал это.

— Знаю. — Подхватываю Клео на руки, прижимая к себе. Разворачиваюсь в сторону выхода, начиная двигаться к лифту. — У меня есть знакомый доктор. Он психолог мирового уровня. Думаю он сможет помочь снять это состояние, не оставив никаких последствий. — Виктор вызывает лифт, заходя в него вместе с нами. Клео чуть успокаивается, мертвой хваткой впиваясь в мою кожу. Прижимается, ощущая, что я единственное ее спасение.

— Моя помощь нужна? — Когда мы выходим из лифта, Виктор идет рядом, провожая нас с Клео до машины.

— Останься здесь, и держи все под контролем. — Без всяких объяснений Виктор знает, о чем я сейчас говорю. Согласно кивает, и, открывая заднюю дверцу джипа, помогает нам с Клео устроиться на заднем сиденье.

Немедленно даю указание водителю, куда нам нужно ехать. Машина трогается с места, и для меня больше ничего не имеет значения. Только Клео. Моя девочка. Мое самое главное сокровище. Если с ней что-то снова произойдет по моей вине, никогда себе этого простить не смогу. Мысленно уговаривая себя, что все будет хорошо, крепче обнимал, слыша, как неистово вырывается ее сердце.

— Мой сын ждет меня. — Начинает шептать и плакать. Жалобные стоны раздирали на куски мое сердце. Тонкие пальцы скучивает тонкую материю, едва не разрывая ее на лоскуты. — Не отнимай его у меня снова. Прошу тебя, Эмир, не отнимай. — Все еще в бреду. Не понимая, что с ней твориться. Смотрит стеклянными глазами, умоляя ее отпустить. Дать свободу, чтобы, наконец, оказаться рядом с нашим малышом. Время неумолимо. Нужно поспешить, пока это лихорадочное состояние не отравило ее разум, навсегда искалечив.