— Как вы стали возглавлять самый омерзительный бизнес Востока? — Не знаю, до сих пор ли меня интересовал этот вопрос. После смерти Сафира, Ирма не станет снова продавать чужие людские жизни. Особенно после того, что произошло с ее единственным близким человеком.

— Чтобы не истязать себя воспоминаниями о днях насилия, проведённых в грязном подвале, я навсегда отключилась от мира. Запретила себе любые возможные чувства, превратившись в железную леди. Прости, Клео, — Ирма лезет в дамскую сумочку, доставая оттуда пачку тонких сигарет и зажигалку. Закуривает, делая несколько судорожных затяжек, — все, что тебе рассказала — это не оправдание тому, что я творила. Это просто исповедь. Мне больше некому было все рассказать. — Ирма снова глубоко затягивается, пытаясь рассмотреть эмоции на моем лице.

— Что собираетесь делать дальше? — Вспоминаю о чашке кофе, давно остывшей. Беру в руки, делая несколько мелких глотков. Осознавая, что больше ни за что не хочу ее наказывать.

— Хочу уехать и навсегда изменить свое имя. — Ирма усмехается, принимая более расслабленную позу. Успокаивается, начиная говорить непринужденно. — Пусть мне сейчас почти пятьдесят лет, но думаю, возраст не сможет помешать начать все с чистого листа. — Из напряженного разговор становится легким. — Около трех лет назад я окончила университет по специальности учитель иностранных языков. Самое время начать осуществлять свои мечты. — Ирма отшатывается чуть назад, прислоняясь спиной к деревянной спинке стула. Она ощущает доброжелательность, наверно, поэтому ведет себя со мной настолько откровенно.

— Жаль, что вы потеряли единственного родного человека. — Не произнося имени. Ирма тут же понимает, о ком я говорю.

— Я понимаю, что ты, как и многие осуждаешь выбор Амани. — Ирма задерживая дыхание, пытается подобрать нужные слова. Для того чтобы я окончательно приняла то, что случилось. — Но она его сделала, находясь в трезвом рассудке. Амани спасла несколько жизни, посмертно став донором. Клео, не стоит считать ее слабой. Поверь, не каждый решиться на подобный поступок. — Возможно, Ирма в чем-то права. И добровольный уход из жизни это не слабость, а смелость.

— Донором? Ирма, о чем вы говорите? — Непонимающе. Моргаю несколько раз, чувствуя легкое головокружение.

— Амани подарила возможность одной паре из Катара иметь детей. — В упор смотрит. Зная, что я могу насторожиться, вспоминая о страшной болезни ее племянницы. Но понимая, что психоз и безумие были приобретенными, осознаю, что ребенку по наследству не достанется этот ужас.