Доставая из сумочки мобильный телефон, мечтаю услышать голос Киллиана, чтобы поделиться с ним всеми эмоциями. Но зная, что он находится в лагере беженцев, прибывая в Сирии, может не ответить. Так и происходит.

Оператор сообщает, что абонент не доступен, и предлагает оставить для него голосовое сообщение. После звукового сигнала начинаю беспокойного говорить, в некоторых фразах даже иногда заикаясь. Понимая, что однажды поехав в горячую точку, из нее можно уже не вернуться. Выключаю запись сообщения после того, как произношу последние слова. Голову поворачиваю, осознавая, что такси подъехало к дому, а водитель смотрит на меня недоуменно, дожидаясь пока я расплачусь за поездку и покину салон его автомобиля. Суматошно отдаю мужчине деньги, тут же выбираясь на улицу. Не оглядываясь. Пересекая большую территорию двора. Захожу в дом в надежде увидеть Эмира в гостиной, но кроме нескольких прислуг больше никого не нахожу. Последние несколько дней Кинг безвылазно сидит в своем кабинете, пытаясь делать вид, что усердно работает. Культурно здороваюсь со служанками, и быстро минуя гостиную, скрываюсь в длинном коридоре, который ведет прямиком к кабинету Эмира. Дверь приоткрыта. Не единого звука. Эмир сидит за столом, сосредоточенно изучая какие-то документы. Не обращая совершенно никакого внимания на мое появление. Будто он находится в абсолютно другой реальности, где важно только информация, находящаяся на этих бумажках. Может быть, в его бизнесе серьезные проблемы, и Эмир не рассказывает об этом, не желая меня расстраивать. Но гадкое тяжелое ощущение на душе, не давало покоя. Не позволяло верить моим размышлениям, делая их полностью бредовыми.

— Эмир, что с тобой? — Тихим голосом. Осмеливаясь, проходя внутрь кабинета. Но Кинг, вообще не реагируя на мои слова, продолжает перебирать бумаги, словно в них сосредоточен весь смысл его жизни. Несколько шагов, и я оказываюсь рядом с его письменным столом. Начинаю рассматривать бумаги, конечно не понимая, что в них написано. Но внимание привлекают фотографии. Кинг дергается, поднимая на меня взгляд. Ошарашенные карие глаза насквозь способны прожечь. Он не говорит ни слова, позволяя мне разглядывать фото. Не выдерживая беру одно изображение в руки, видя на фотографии красивую черноволосую девушку, обнимающую малыша, которому где-то около трех лет. Внутри что-то екает, когда я начинаю рассматривать черты этого милого мальчишки, рисуя в голове собственный образ.

— Это наш сын, Клео. — Голос Эмира такой далекий, что я вообще не понимаю смысла его сказанной фразы. Только обрывки слов, которые полосуют по коже, словно самая острая бритва.