— Здравствуйте. — Пугливым, дрожащим голосом. Эмира минует последнюю ступеньку, и здоровается первой, нарушая застоявшееся молчание.

— Добрый день. — Смело. Делая шаг навстречу девушке. Замечая боковым зрением, что Эмир приближается ближе ко мне. Эсмира теребит пальцами шелковый платок, постоянно отводя взгляд в сторону. Оставаясь с виду уверенной в себе, она чертовски сильно опасалась нашего появления.

— Мы приехали, чтобы увидеть Амана! — Эмир, не церемонясь, озвучивает цель нашего визита. Зная, что Эсмира прекрасно все понимает.

— Ребенок только уснул. — Девушка начинает маячить по комнате, до одури нервничая. — С самого утра он ощущал напряженную атмосферу, витающую в доме, и капризничал. Пришлось его успокоить и уложить в кроватку. — Она не смотрит в глаза ни мне, не Эмиру. Представляя себя на ее месте, сложно сказать, как бы я себя повела.

— Я хочу видеть своего сына. — Слова самопроизвольно вырываются, и я неосознанно даже позволяю себе слегка повысить голос. Это не грубость. Всего лишь отчаянное желание матери, наконец, увидеть своего ребенка.

— Не смейте разрушать его мир. — Замирает посреди небольшой гостиной, а затем, резко разворачиваясь, обращает на меня все свое внимание. Ее угнетённый и озлобленный взгляд, пугает. Эсмира готова на все, чтобы защищаться. — Не забирайте Амана, вы же для него чужие люди. А мы семья! — Она почти кричит, судорожно сжимая руки в кулаки. Будто еще немного и Эсмира набросится, и просто вышвырнет меня из своего дома. Слезы из глаз. Враждебность сочиться сквозь каждую клетку ее тела. Мне хочется ей что-то ответить, но я просто молчу, понимая, что твориться сейчас в душе этой девушке. — Этот малыш смысл моей жизни. Он же не нужен вам! — Она начинает кричать, будто не для нас. Сама с собой. Выплескивая эмоции, которые разрывают ее на части. Мужчина подходит к Эсмире, крепко обнимая. Начинает что-то тихо говорить на ухо, стараясь успокоить и усмирить. — Я не позволю вам отнять его у меня. — Не утихает. Начинает плакать, сжимая лихорадочно ткань на рубашке своего отца.

Все резко замолкают, когда множество различных звуков нарушает топот детских ножек спускающихся по ступенькам. Сглатываю, даже не ощущая, как одинокая слеза сползает по сухой коже на щеке. Боже. Я впервые вижу своего мальчика. Мой Ильяс. Сыночек. Копия своего папочки. Не обращая на нас с Эмиром совершенно никакого внимание, он подбегает сначала к своему деду, обнимая его за ноги, а потом сонно потирает ручонками заспанные глазки, и поворачивается к Эсмире.

— Мамочка. — Всего одно слово. Острым клинком сердце пронзает. — Я проснулся, но тебя не было рядом. — Хватается за подол ее платья, практически требуя, чтобы Эсмира взяла его на руки. — Испугался, что ты меня бросила.