Посмотрела на Никитку, тот вроде даже немного начал танцевать.
Кажется, именно эта песня выдернула из жуткой апатии, поглотившей меня чуть ли не целиком пару лет назад. Всё же... правда, если бы я дальше продолжила себе врать, ничего этого сейчас бы не было. И пусть вероятность того, что Тёма вообще появится, изначально была копеечной, но... дело же вообще не только в мужчине, верно?
Кажется, примерно с такой вероятностью срывают джекпот, но эта призрачная доля изменить свою жизнь все же куда краше, чем жизнь в тотально поглощающем одиночестве с человеком, который хорош, но не для меня.
Я не могла признаться себе в этом очень долго. Ибо признать это — признать глупейшее — в нашей жизни бывают ошибки — это норма, и даже если я выросшая девочка с синдромом отличницы, нужно помнить, что... еще в жизни что-то значат чувства, и если их нет, в конечном итоге Не будет меня самой. Если я гоню человека, не боясь это сделать, то держаться дальше — нет смысла.
Если я живу с человеком, но не чувствую, что живу. Если его нежные касания вместо ласки делали больно... стоило ли начинать? Стоило. Чтобы узнать всё это, очевидно. Может быть, чтобы чуточку повзрослеть.
— А я закончил! — Улыбается Никита до моей боли в груди.
Улыбнулась в ответ, перестав раскрашивать оранжевым кисточку на хвосте.
— Да? Тогда бери ножницы и вперед.
Облокотилась, рассматривая нечто, обретающее форму в мальчишкиных руках.
— Я нарисовал два в одном.
— Да?
Кивнул, сосредоточившись на деле.
— Здорово.
— Ты еще не видела, не ври!
И правда до того не пыталась разглядеть. Тот же взглянул на получившуюся форму, кивнул сам своим мыслям, подтолкнул ножницы ко мне, в следующий миг повернув рисунок.
И я смотрю сейчас, слушаю его рассказ, а сама думаю...