Мой мужчина уже успел снять костюм, сменив тот на спортивные штаны вместе с футболкой. И видит Бог, мысли мои грешны.

— О, она заулыбалась, пап! — Кричит Никита, возвращаясь с пакетом чипсов из кухни.

Чипсов?

— Эй, пойдёмте готовить, что вы опять жрете?

Оба тяжело вздыхают. Артем так вообще умудрился стянуть из пачки горсть чипсинок, видимо посчитав, что я ничего не вижу.

— На тебе картошка, Рашевский.

Смеется.

— Это она тебе, Никитос. — Но хоть скрывается в верном направлении кухни, утянув за собой нас всех.

И ничего кроме картофельной запеканки придумать не смогла, заставив этих двоих вычистить вагон и маленькую тележку. Даже научила Никиту готовить пюре, но судя по реакции вечно сующего во все процессы нос Артёма, не только его сына.

И теперь этот обалдуй стоит передо мной, опять норовя поцеловать. Ладно хоть его сын ушел за веником, собираясь здесь все подмести после их всеобщего "я не могу тонко чистить, ай!"

— Тебе не понравилось в офисе?

— С чего ты взял? — Провожу пальчиками по линиям его лица, на что тот хоть немного сдается, расслабляясь и закрывая глаза.

— Я про поцелуи. — Подставляет щеку.

— Укусы?

— Именно. — Вторую. — Если нет...

— Было круто. — Выдохнула, очерчивая линию его губ и тут же оказалась в западне. Приоткрыл рот, нежно прикусив указательный, и тут же отпустил, прошептав:

— И сейчас?

Что говорить? Будто пульс мой бьющийся не чувствует сквозь ткань его футболок.

— Артём...

Никита вовремя возвращается, к счастью, на этот раз ничего не заметив.