Аж Кобейн опять запел:
[Один]
Слоняюсь туда-сюда от индивидуалки к индивидуалке, строю глазки и фальшивенько обворожительно улыбаюсь тренирующимся в основном зале клиенткам. Надоело уже, год от года одно и то же, вообще ничего нового и интересного. Ну, разве что жена Никитки, появившаяся в прошлом году. К счастью, на жен чужих у меня табу, не считая одну выпотрашенную селёдку… ну да не будем об этом.
— Что задумался, аборигенчик? — Орет на всё Белинского новоявленная жёнушка лучшего друга, откидывая свою рыжую шевелюру назад и выпячивая свой шестой, вроде как, месяц вперёд, подпирая ручками с острым маникюром. Понятно, почему у Никитки спина разодранная…
— Сгинь, ведьма! — Улыбаюсь я Лесечке и машу рукой из своего закуточка. Она подходит к Лидке — местному администратору — и помогает пристроить кого-то, кого мне особо и не видно.
Подстрекаемый чистым любопытством выныриваю из-за колонны и узнаю неплохую задницу, что провожал взглядом всю эту неделю.
Леська, не почуяв пока неладное, (любит она от меня баб отваживать, ведьма — одним словом), спрашивает у, зуб даю, той самой девчонки её контактные данные.
И… та-дам… сквозь шум голосов, вздохов и бренчащих гантелей я точно слышу манящее, нежное, ненавистное:
— Екатерина…
Леся оборачивается ко мне, предчувствуя запах возможной крови, и орёт моим ликующим бабочкам:
— Фу! Равиль! Даже не думай! Не думай, я сказала!
Амброзурой своей грудной клетки закрывает новую цель, что, не подозревая о грядущем, ещё что-то спрашивает у администратора, но уже, блин, поздно… Отсчёт закончен.
Девочка влипла. Девочка попалась.
Ноль
Ноль