— Пошли на набережную, к Волге, она здесь спокойная и очень красивая.
Они спустились к набережной, потом свернули в рощу. Нужно было дать Гамлету побегать. Генрих шел рядом, впервые его рука лежала на Дашкиной талии, впервые она не убрала его руку.
— Дашка, я скучал. Извини, я задержался немного и не смог быть рядом, когда тебе было тяжело.
— Ничего. Бывает. За это время я даже успела выйти за тебя замуж и развестись, — она улыбнулась.
— Я знаю, Борис Яковлевич мне все рассказал, но только не дал твоего адреса. Сказал, что так безопаснее. Зная адрес я бы сразу приехал к тебе. Не выдержал бы. И привел бы к тебе неприятности на хвосте. Борис Яковлевич был прав, тебя искали. Теперь все позади.
— Жаль… что их тоже нет. Я видела Лёньку той осенью, незадолго до их гибели. Я поняла, что он со мной прощался, но остановить не смогла…
— Лёнька никогда бы не оставил ни Лию Марковну, ни Бориса Яковлевича. Это была его семья. Он же детдомовский.
— Я знала…
— Дашка, — Генрих остановился и привлек Дарью к себе. — Можно я тебя поцелую, пожалуйста, иначе я сойду с ума. Даш…
Она молчала. И он поцеловал, очень нежно и чувственно прикоснулся губами к ее таким манящим губам. Она не отвернулась, но и не ответила на его поцелуй. Он понимал, что она сейчас чувствовала, но оторваться от ее губ не мог. Как долго бы они еще так стояли, если бы не Гамлет. Пес подлетел к ним и начал лаять, требуя внимания. Генрих со стоном оторвался от Дашкиных губ, но не выпустил ее из своих объятий.
— Пес, спасибо…
— Извини, Генрих, но не надо больше так.
Дашка смотрела на него своими янтарными глаза, а он тонул в них…
— Извини, милая, постараюсь, но обещать не могу. Я, в отличие от брата, терпеть не умею… Не привык…
Она взяла Гамлета на поводок. Генрих обнял ее, и они пошли домой.