Потом он попросил разрешения поцеловать и поцеловал… Теперь схожу с ума я. На губах остался его поцелуй… Принять не могу. Понимаю, не правильно это… Но и оттолкнуть не смогу… если еще раз поцелует. Это далеко не поцелуй Игоря, те поцелуи, хотя и были страстными, но, обжигая, не клеймили. А здесь как клеймо на губах…
Господи, ну почему со мною такое происходит? Почему на моем пути повстречалось два брата. Если бы они не были братьями, я бы приняла Генриха. Если бы предложил выйти замуж, согласилась бы. А так… Как потом Герману в глаза смотреть? А Марку? Ведь жизнь длинная, обязательно встретимся.
Господи, ну почему со мною такое происходит? Почему на моем пути повстречалось два брата. Если бы они не были братьями, я бы приняла Генриха. Если бы предложил выйти замуж, согласилась бы. А так… Как потом Герману в глаза смотреть? А Марку? Ведь жизнь длинная, обязательно встретимся.
Попросила так больше не делать, а он сказал, что постарается, но обещать ничего не может. И как мне жить дальше…
Попросила так больше не делать, а он сказал, что постарается, но обещать ничего не может. И как мне жить дальше…
На Урале я «боялась» только Генри, а теперь приходится бояться и себя…
На Урале я «боялась» только Генри, а теперь приходится бояться и себя…
Сейчас ночь. Дома все спят. А я не могу уснуть… На губах его поцелуй… Закрываю глаза, снова чувствую его вкус и ощущаю легкое покусывание губы, заставляющее расслабить губы и пустить его в гости. Не могу так больше…»
Сейчас ночь. Дома все спят. А я не могу уснуть… На губах его поцелуй… Закрываю глаза, снова чувствую его вкус и ощущаю легкое покусывание губы, заставляющее расслабить губы и пустить его в гости. Не могу так больше…»
Черта
Уже два года Генри ездил к Дашке и мальчишкам, забирал их на каникулы к себе. Летом все вместе съездили на море. Отдыхали в Сочи. Это было другое Черное море, другие горы, другие эмоции. Они отмечали вместе все праздники. Часто, бывая в Москве, Дарья с мальчишками ночевала у Генри, в его квартире, где с их появлением, появилось еще и кресло-кровать, иначе было очень сложно всем разместиться.
Генрих был частью их семьи, равнозначным ее членом. Но…
В июне начались каникулы и мальчишки запросились к бабушке и дедушке в Питер. Взять отпуск летом в этом году Дашке не удавалось, возможно отпустят на неделю в августе. На работе как всегда аврал. Во-первых, подготовка к международной конференции на базе их научного центра. Для Дашки это означало, что она будет пропадать на работе не только с утра до глубокого вечера, но еще и в выходные, все устраивая, состыковывая, улаживая. Тяжело быть правой рукой шефа. Шеф ей всецело доверял, а подвести его Дашка не могла. Во-вторых, нарисовался срыв заказа. Все можно было бы исправить, если бы менеджер, отвечающий за контроль сроков вовремя бы сказал. Но он сначала не заметил, а заметив — промолчал, а когда Дарья обнаружила это, то отставание составляло уже две недели, была недопоставка многих деталей, что тормозило сборку. Заказ многомиллионник, неустойки за срыв срока будут колоссальными. Это очень сильно ударит и по репутации института, и по кошелькам сотрудником, лишив их премий. Допустить этого нельзя. Менеджера уволили, а Дашку бросили на амбразуру.