Были. До фига и больше. И кто только не клеился к нему, но в последнее время Довлатова интересовала только одна — та, что презирала его. Девчонка, что грозилась уничтожить его мир. Миленькая соседка, которая с такой легкостью смогла поставить его бесчувственность под удар. Его помешательство, которое он мечтал искоренить в себе. Мечтал, но как бы то ни было ему это не удавалось. С каждым разом становилось только хуже. Помешательство обретало силу.

Он ревновал ее. Приревновал к Котову, который под синькой возомнил себя альфа-самцом и начал подкатывать к ней свои яйца. А та же будто отупела в моменте. Лыбилась ему как сучка течная. Провоцировала.

Допровоцировалась!

Потому и отвел ее. Сбросил с пирса. Точно зная, что после заплыва она отправится домой. И ревновать больше некого будет. Думать больше не о ком будет.

Чертов эгоист.

— А ты прыгни в реку и сам лично проверь! — ворчала Зорина со слезами на глазах, не зная как возвращаться в таком отвратном виде к одноклассникам.

Как же так? Ну почему именно ее он выбрал в качестве терпилы?

Почему не мог пройти мимо нее? Она ведь просто общалась с одноклассниками. Никого не трогала. Никому не мешала. И на Севера даже косо не смотрела. А тот подбежал к ней ураганом, вырвал из ее рук бокал шампанского и на глазах у всех потащил к пирсу.

Бешеный!

У Лины не находилось ответов. Обидно было до слез и бодаться с Довлатовым — бессмысленная затея.

Это хорошо еще, что никто из выпускников не видел на кого она сейчас была похожа. Но легче от этого не становилось. Когда Довлатов находился рядом, расслабляться было категорически нельзя.

— Если только с тобой, — угрожающе двинулся он вдоль пирса на нее.

— Нет, Север, пожалуйста, не надо, — попятилась Лина назад. — Не нужно делать хуже.

— Какая разница? Ты же все равно уже мокрая. Что изменится, если ты снова окажешься в воде, только уже со мной?

— Повторяю для особо тупых, я не умею плавать! — дрожащим голосом она взывала его к пониманию, да вот все без толку.

Он выпрыгнул из ботинок на ходу. Выложил из кармана телефон и ключи от машины, бросил рядом с сумочкой Зориной.

Раздеваться не стал, несмотря на дорогой костюм и бабочку, которые с самого утра люто его раздражали.

Весь день он мечтал об окончании официальной части выпускного. Чтобы поскорее уже избавиться от дурацкого наряда, в котором он выглядел как сраный принц, собирающийся под венец. Все-таки футболка и джинсы были куда более практичной одеждой.

И вот официальная часть подошла к концу. На улице смеркалось. Взрослые рассосались, предоставив молодежь самим себе. Впереди значилось все самое интересное. Планы на предстоящую ночь были дерзкими, а мысли — чрезвычайно пошлыми.