Она внимательно посмотрела на него. В темных глазах Филиппа ей почудилась не только заинтересованность и похоть, но и какое-то более теплое чувство.

И внезапно, едва она осознала это, едва поняла, что он испытывает к ней что-то похожее на то, что она чувствует к Эдуарду, в ней проснулось жестокое желание дразнить его, играть с ним, сделать больно. Сейчас, в данную минуту, ей и самой хотелось ласк юноши, но тем сильнее она предвкушала миг, когда он ей надоест. Она еще не знала за собой таких дурных качеств.

Выражение глаз Адель насторожило Филиппа.

— Что же вы скажете? — спросил он.

— Если вы влюблены в меня, тем хуже для вас.

— Почему?

Засмеявшись, она встала, прошлась по дорожке, скрывая от него недобрый странный блеск в глазах. Впервые ей попался человек по-настоящему уязвимый. Он даже сам открылся ей, показал свою незащищенность. Какое-то мгновение она еще колебалась, потом дурные чувства перевесили.

— Потому что я капризна, непостоянна, никому не верна, К тому же, я дорогая женщина, и то, что вы влюблены в меня, ничего не меняет. Что вы можете мне предложить?

Он, в бешенстве, поднялся:

— Черт возьми, вы нарочно хотите казаться хуже! Я же знаю…

Он намекал на то, что с Фердинандом дело обстояло иначе — от него она ничего не требовала. Адель сказала:

— Ну, хорошо, положим, денег мне ваших не нужно. Но…

— Ничего больше не хочу слышать! Нет ничего такого, что остановило бы меня!

— Даже ваш брат? О, монсеньор, не кажется ли вам, что с моей стороны было бы некрасиво, уступи я вашим домогательствам?

— Моим домогательствам? Господи Боже! Адель, вы не можете так говорить. Мои ухаживания — это больше и лучше, чем просто какие-то домогательства. Ради вас я распрощаюсь с графиней де Легон навсегда и не испытаю ни малейшего сожаления.

— Вы уверены?

— Больше, чем уверен. Ну, а вы сами, Адель? Помните бал в Опере? Я не слепец, я понял, чего вам не хватает. Вы ждали меня! Вы были рады, увидев меня сегодня! Разве не так?

— Нет, совсем не так. — Глаза ее смеялись. — С чего вы взяли? Какая самонадеянность! И какое пренебрежение к брату!

— У вас с Фердинандом все кончено, черт побери, я это знаю!

Он в бешенстве обломал ближайшую ветку. Адель, так и не давая герцогу Немурскому понять, серьезно ли ее сопротивление — было ведь так забавно держать его в неведении, произнесла: