Мужчина признался, что после смерти жены он долгое время был один, а потом у него был довольно бурный роман с одной из ассистенток, которая отдаленно напомнила ему жену. Дочка об этом узнала. Был большой скандал в семье. Она считала, что Дархан предает память матери.

Ассистентка работала в вузе лишь временно, по обмену опытом, и вернулась обратно. Интрижка быстро прекратила свое существование, но отношения отца и дочери, их доверительное общение было отравлено… Она не простила отца за эту интрижку и даже будто не рада тому, что Дархан скоро встанет на ноги.

Это радостная новость, я счастлива, что у мужчины налаживается все со здоровьем. Но в то же время я все чаще ловлю на себе его взгляды, и они полны совсем другого интереса, не только дружеского.

Дархан сдержал свое слово. Мы не спали, как муж и жена. У нас нет и не было интима. Но зная природу отношений между мужчиной и женщиной, я сейчас четко понимаю, что ему хотелось бы…

Очень.

А я не могу подарить ему то, чего он заслуживает.

Если даже я перешагну через себя и просто позволю Дархану взять тело, это будет мерзко по отношению к себе и нечестно по отношению к нему. Думаю, Дархан заслуживает женщину, что станет не просто другом и партнером, а той, что искренне его полюбит и разделит с ним все-все приятные моменты близости. Я думаю, он достоин настоящего влечения и любви, а не вынужденного согласия из чувства долга и благодарности.

Когда-то он сказал, что любовь выше и больше чувства жалости и простой благодарности, и я очень хочу, чтобы ни он, ни я об этом не забывали и не заблуждались насчет того, что нас связывает.

Сегодня такой странный день. Я думаю о том, что было, с самого утра. Постоянно думаю и не нахожу себе места, даже рисование отвлечь неспособно. Моя душа не на месте, ее мотает из стороны в сторону. Это буря в стакане воды, но очень мощная. Я не понимаю, почему мне так неспокойно сегодня.

То тоска внезапная, то жажда, то воспоминания непрошеные…

Я смотрю на рыхлую, темную землю, полную молодых всходов и думаю об Аслане. Я запретила себе думать о нем, но в каждом проявлении новой жизни, в каждом раскрывшемся цветке вижу напоминание о сыне, что уже такой большой, под моим сердцем, и думаю о его отце. Грущу по Аслану. Так и не разучилась грустить.

Это, вообще, возможно - если не забыть, то хотя бы отпустить его?!

У меня не получается. Я должна это сделать, но не выходит. Поэтому сердцу иногда в груди слишком много места, оно скручивается от тоски по утерянному.

- Тебе холодно? Вид такой, как будто знобит…

Дархан бережно поправляет шарф на моих плечах, поднимая его повыше.