Если судьба вдруг решила дать нам второй шанс, почему бы не воспользоваться им? Уж теперь-то точно терять нечего.

— Ян, руки! — строго прошипела Исаева, не сводя с меня глаз.

— И руки, и губы, и еще что-нибудь.

— Это временное помутнение рассудка?

— Прости меня, я повел себя эгоистично, — произнес, продолжая наслаждаться нашей близостью. И хотя в груди все еще крутилось чувство вины, Ева в моих объятиях, вызывала совсем другие эмоции. Она пыталась сопротивляться, стойко выдерживая мои нападки, борясь с внутренним желанием сдаться. Я бы мог надавить, но не захотел. Ева боялась обжечься, в очередной раз. И если я хочу чего-то серьезного с ней, мне нужно принять временный отказ, а затем доказать свои искренние намерения. А это можно сделать только публично.

— Есть такое, — она отвела взгляд, поджав губы, до ужаса привлекательные и манящие губы. Я сглотнул, сдерживаться с каждой секундой было сложней.

— У меня никого не было, клянусь. Весь месяц я думал только о тебе, пусть и не показывал этого. Ева, не сейчас, но чуть позже, когда ты подумаешь, взвесишь все за и против, ты ведь дашь мне шанс? — я пытался говорить корректно, подбирать нужные слова, хотя не планировал получать разрешения. Согласится или нет, я все равно буду добавиться прощения и расположения Исаевой. Единственной причиной моих отказов была мать, но, если и она отпустила прошлое, мне тем более за него держаться нет смысла.

— Шанс? — в глазах Евы мелькнуло удивление с нотками растерянности, будто она прибывала немного в шоке от происходящего, хотя я и сам до сих пор не верил в реальность.

— Маленький такой.

— Ян, — Ева дернулась, хотела видимо вырваться из моих объятий, но я только сильней прижал ее к себе. Мне нравилось вдыхать ее запах, нравилось ощущать это тепло, тонуть во взгляде, который мог бы зарядить целую планету своими искрами. Ева всегда вызвала во мне непередаваемые, безумные эмоции. Рядом с ней я оживал, рядом с ней мир казался другим — ярким.

— Я очень виноват перед тобой, я знаю.

— А завтра что? Опять отвернешься? — с вызовом спросила девчонка.

— Дело было не в тебе вообще. Я вернулся домой, а тут мама. Знаешь, какого мне было? Я между двух огней метался, пусть это и не оправдывает меня, но я просто хочу, чтобы ты знала правду. Я очень скучал.

— И с Кариной гулял, — хмыкнула она, будто пропустила все мои оправдания мимо.

— Не гулял я с ней, это был блеф.

— Ах, блеф?

— Ев… — я хотел сказать что-то еще, но Исаева вывернулась из моих рук, посмотрела так, словно припечатала. Все в ней так и кричало, что она злится, ревнует и ей нужны доказательства моей искренности. Собственно, я прекрасно понимал чувства Евы, уважал их и готов был на любые подвиги, лишь бы заслужить прощения.