Алена

С того момента, как я покинула этот дом, ровным счетом ничего не изменилось. Все тот же овальный журнальный столик, торшер, шкафы на расставленных конических ножках. Для большинства все это - "убожество", "совок", "хлам", которому место на помойке.

Только для меня все это - детство.

Сейчас на все в доме я смотрю другим взглядом – взглядом взрослого человека. Вижу намного глубже, чем оно представлено на поверхности. Интерьер дома – это слепок истории семьи; хранящиеся в нем предметы – памятники семейной истории. Моя семья имела из вещей только самое необходимое и обычное.

Нет у нас ничего, чем можно было бы похвастаться, а если и было, дядька уже давно пропил.

Останавливаюсь посреди гостиной. Обычный советский интерьер в стиле 60-х — с запахом лекарств, желтым потолком, коврами на стенах. Какое же все здесь другое в отличии от нашей с Димой квартиры. И дело даже не в старой мрачной мебели, и не в окрашенных белой потрескавшейся эмалью дверях... В нашем доме царит уют, живет любовь, а здесь – ПУСТОТА.

Дяди Олега нет. Вероятно, как всегда, что-то отмечает с собутыльниками. Им повода и не надо. Почти бесцельно брожу по комнате, пока не останавливаюсь напротив высокого шифоньера на пузатых ножках. Скорее всего, документы здесь. Распахнув створки шкафа, сразу же замечаю небрежно сваленные в самом дальнем углу документы.

Они лежат в хаотичном беспорядке. Раздосадовано вздыхаю. Уголки свидетельства о рождении безобразно помятые. Дядька даже не удосужился уложить все в дешёвый прозрачный файл.

Удостоверившись, что нашла именно то, что искала, прячу нужные листы в сумочку. Аккуратно надавливаю на стеклянную дверцу, только вот она не поддается. Будто что-то мешает. Вскинув глаза, чтобы причину найти, цепляюсь взглядом за желтоватый от времени лист. Он выглядывает в самом вверху на антресолях. Что это? Щурюсь, но разглядеть не могу.

Слишком высоко.

Оглянувшись по сторонам, тянусь к деревянному не очень устойчивому на вид стулу. Как только наступаю на него ногой, раздается неприятный скрип. Прикусив губу, опираюсь раскрытой ладонью на шкаф. Главное - не упасть. Подцепив двумя пальцами листок, аккуратно к себе тяну.

Лица касается легкая тень улыбки.

Открытка! Выцветшая, годов шестидесятых-семидесятых. Протянув руку, дотрагиваюсь до прохладной шероховатой поверхности.