Не понимаю, что творю. Больше не отвечаю за свои руки и губы. Мы оба испытываем бурный восторг. Это как ежегодный кондитерский фестиваль, пропитанный весельем и ликованием, проходящий с праздничными фейерверками, танцами, зажигательной музыкой и бесплатными угощениями.

Дайте мне красный шарик — я его лопну!

— Один разочек, и всё! — шумно-прешумно дышит Аня. — Самую малость, просто для удовлетворения физической потребности. Для здоровья.

— Полностью согласен.

Аня хнычет во весь голос.

— Нравится?

— Нет, — закатывает она глаза.

Обманщица. Вокруг как будто звучит громкая классическая музыка. С одной стороны особенно выделялся удивительный духовой гобой, а с другой — виолончель.

Наконец-то свершилось.

— Герман?!

— Да!

— Герман?!

— Ну да?!

— Я, пожалуй, перееду в тот дом, что подарил нам твой отец.

— Почему?

— У тебя там много еды.

— Да.

— И можно смотреть телевизор без очереди. Только поэтому.

— Понимаю, солнышко.

Если она была недостаточно беременна, то теперь уж наверняка.