Усеянный звёздами потолок моего кабинета искрится и мерцает, сияя тысячью алмазов. Блаженство. Это просто неописуемый балдёж.

Потихоньку спускаюсь на землю. Всё это чудесно и неповторимо, но в общем, конечно, позор. Надо было подождать её. Но это же моя Аня. Я мечтал о ней, я впервые за кем-то ухаживал. Добивался, страдал, искал, бегал. И вот, пожалуйста, она полностью моя.

— Герман, ты чего? — она аж заикается.

Ужас. Вот до чего довела меня любовь.

Иду к умывальнику, привожу себя в порядок. Не в состоянии обернуться. У нас дети и всё такое, но даже Фёдор смотрелся бы круче.

— Герман, так не пойдёт! — Догоняет и бьёт меня по спине.

Вздрагиваю.

— Надо всё переделать! — ругается.— Не так я все это представляла!

— Ты представляла? — ухмыляюсь. — Фантазировала?

Разворачиваюсь. Толкаю жену к стене.

На несколько секунд полностью теряю чувство ориентации в пространстве и времени, в голове распадается тугой шар невыносимого удовольствия, словно мозг на какое-то время превращается в сгусток расплавленного металла. Никогда. Ни с кем. Так. Хорошо. Ни разу.

— Скажи честно, если бы не дети, ты бы со мной не сошлась?

— Вот ты вроде умный мужик, Герман, а какой-то глупый. Если бы я хотела с тобой расстаться, разве стала бы терпеть твою физиономию двадцать четыре на семь на работе? Просто дети ускорили этот процесс.

Заглянув ей в глаза, я будто откусываю маленький кусочек пирожного, я кладу его в рот… и мир взрывается разноцветьем вкусов, заставляя зажмуриться… Моя. Теперь уже точно.

Эпилог

Эпилог

Аня

Делаем семейное фото у роддома. Заказанный Белозерскими супер-пупер крутой фотограф из Франции, не умея говорить по-русски, всё время машет руками, стараясь установить нас так, как ему нравится. На ступенях папа и мама Германа, я и тритон.

Мои тоже здесь. Несмотря на буржуйский налёт новых родственников, муж моей покойной матери и его мать смирились и желают мне счастья. Отчим смотрит на всех с лёгкой иронией, но я рада, что он старается вести себя достойно.