— В этом ты прав. Так кого мне убить первым? Тебя или Хлои?

— Пожалуйста, пойми...

— Я понимаю! Хлои влюблена в тебя и увидела свой шанс.

— Это она поцеловала меня. Я ей не ответил, — сказал Деймон. — Да и поцелуя, как такового, не было. Ты же знаешь, что она меня не интересует.

Он взял руки Трин в свои, но она отстранилась. Она видела их поцелуй. Ей так отчаянно хотелось поверить Деймону, но он не мог так легко отмахнуться от произошедшего.

— Знаю? Очевидно, у нее к тебе большой интерес!

— Она эмоционально нестабильна! Меня не волнует, что она, бл*ть, чувствует ко мне, — возразил Деймон. Он притянул ее к себе. Его темные глаза впивались в нее со страстью, беспокойством, надеждой и отчаянием. — Все, что меня волнует, — это то, что чувствуешь ты. Только ты.

— Что же, я в бешенстве!

— Я вижу, но для этого нет причин. Поцелуй был ненастоящий. Я даже не хотел его. Я оттолкнул ее, как только оправился от шока того, что, черт возьми, происходило.

Она вздохнула.

— Я хочу знать, случалось ли это раньше. Скажи мне правду, пожалуйста. Я могу с этим справиться.

— Нет! Господи Иисусе, Трин! У нее был психический срыв, и она поцеловала меня. Я ее остановил, и ее отвезли в больницу. Мне жаль, что она так сделала. Мне жаль, что ты это увидела. Мне жаль, что ты чувствуешь себя обиженной и преданной. Ты смотришь на меня так, будто я разрушил твой мир, но, пожалуйста, умоляю, посмотри правде в глаза.

— Я хочу. Я очень хочу тебе верить, — прошептала она, и по ее щеке стекла слезинка. Она поспешно смахнула ее. — Я хочу доверять тебе.

— Тогда, доверяй. Я люблю тебя всем сердцем. Хочу однажды жениться на тебе... если ты согласишься. — Деймон поцеловал кончики ее пальцев. — Ты для меня — все. Ты была всем с самого первого дня, любимая. Это не изменится... ни сейчас, ни когда-либо.

Теперь уже слезы хлынули потоком, но не от боли того, чему она стала свидетельницей. А от потрясения и осознания того, что он говорил.

— Ты хочешь... жениться на мне? — выдохнула она.

— Безусловно.

— Я не знаю, что сказать.

— Просто скажи, что ты моя. Скажи, что у тебя нет причин сомневаться во мне, потому что я бы никогда, никогда не сделал ничего, что могло бы причинить тебе боль.

— Ты говоришь правду? Ничего не было? — спросила она, и ее наполнила надежда.