— Дай мне посмотреть, — настаиваю я, пытаясь поднять ткань, но она останавливает мою руку.

— Я не стёрла бабочку, но кое-что добавила, — признаётся застенчиво.

Я открываю татуировку и теряю дар речи, увидев, что вокруг бабочки теперь красуется скорпион, почти такой же, как у меня.

— Почему, Бланка?

— Чтобы ты всегда был со мной, в любом случае.

«В любом случае» означает, что она меня не забыла бы и несмотря ни на что, я останусь на её коже. Боже! Эта женщина всегда меня удивляет.

Я внимательно рассматриваю татуировку и снова замечаю, что контур бабочки неровный.

«Помни мою бабочку, Дамиан». В мозгу отдаются слова, произнесённые Бланкой в кабинете Кортеса незадолго до того, как она потеряла сознание.

— Когда люди Рохо стреляли в тебя, ты упомянула о бабочке. Почему?

— В этой бабочке всё время скрывался номер счёта Цезаря, — отвечает она, улыбаясь, пока снимает рубашку и джинсы, обнажая крыше-сносное нижнее бельё.

«Моя малышка стала настоящей соблазнительницей».

Не отрывая от неё взгляда, я приближаюсь в два шага, и прикасаюсь, вызывая у неё дрожь по всему телу.

— Умница, моя Бабочка, — говорю, целуя её плечо.

Бланка поворачивается ко мне и обнимает меня за шею.

— Разве ты не хочешь узнать, сколько денег на счету?

— Меня это не особенно волнует.

Она смотрит на меня с любовью и продолжает:

— Знаешь, а тебя это должно на самом деле заинтересовать, потому что я всё потратила.