— Кирилл! — рычит Андрей, и пока я борюсь с братом, рядом оказывается один из парней в полицейской форме. — Закинь сумку в мою машину и подожди меня там, — парень слушается, и даёт возможность брату уже двумя руками схватить меня и целенаправленно толкать на выход аэропорта. — Сейчас же перестань рыпаться, Яся. Я тебе приказываю, не смей дёргаться, — бесновато рычит брат.

— Как ты можешь? Что ты с ним собрался сделать? Я больше никогда тебе не поверю, Андрей! Никогда! — кричу я. — Немедленно отпусти его, сейчас же! — от бессилия и того, что я не могу вырваться, помочь Вадиму, которому явно не сулит ничего хорошего, я поддаюсь панике и горячими слезам. — Ненавижу тебя. Слышишь? Я не прощу тебя!

— Закрой рот, — он грубо встряхивает меня за плечи. — Как ты смеешь меня обвинять? Я твой брат и хочу тебе помочь, и делаю для этого всё возможное! Он — нам не нужен, и кому нужно верить, так это только мне! — повышает он голос, впервые так на меня крича и больно удерживая за руки, не позволяя вырваться.

— Отпусти, Андрей, не делай глупостей. Не делай этого, иначе ты мне не брат, — озлобленно смотрю в его глаза, в которых плещется только гнев и едкое презрение. Какой же он поганец! Как только посмел?

— Думай, что говоришь, Ярослава! Не заставляй меня обходиться с тобой грубо, — толкает он меня вперёд, но не выпускает из своей хватки. Оборачиваясь назад, я вижу, как Вадима грузно поднимают и тащат в машину, а он особо не сопротивляется этому жестокому обращению.

Моё сердце сжимается от несправедливости, и я продолжаю вырываться, больше не воспринимая ни единого угрожающего слова брата. Я понимаю, что Вадиму нужна помощь, и не чья-либо, а только моя. Но у меня не хватает сил вырваться из хватки брата, который не отступается от своей умышленной подлости.

— Ненавижу тебя, зачем ты вообще приехал? Ты всё испортил! — кричу ему в лицо, и в порыве сплошной ярости бью его по лицу, от этого гнетущего чувства предательства и жестокого вранья от родного брата.

Вадиму больно, его точно возьмут под арест, а сейчас жестоко избили без какого-либо на то права! Зачем он так с ним обошёлся? Это его расплата за моё спасение? Вадим рисковал своей жизнью ради меня, а я, слабачка, даже брата не могу приструнить!

Лучше бы меня… Пусть меня бьёт, но только не Вадима.

Андрей перехватывает мои запястья, застегивая на них наручники ловко отработанным манёвром, и не давая возможности одуматься от его новой выходки, обхватывает мои бёдра, закидывая себе на плечо для собственного удобства и моего поражения. Я стараюсь выкрутиться из его сильных рук, и плевать, если упаду на твёрдый асфальт и отобью колени. Меня душат слезы отчаянья, когда я так жёстко столкнулась с этой чертовой реальностью, и только Дьявол знал, как сильно я кипела в ненависти за подобную выходку к своему родному брату.