Ему делали на живую. Так вот почему он боялся операции. Как вообще он пережил всё, что с ним произошло?

— Он будет в таком состоянии неделю, может больше пока всё не заживёт. Мы не можем ему чем-то помочь. Возможно ваше посещение его чем-то и отвлечёт. Странно раньше к нему никто не приходил.

— А он может двигаться?

— Сейчас ему больно от любого движения позвоночника.

— Понятно.

— Ладно мне пора — врач уходит.

А я стою ошарашенная. Как он вынес всё это?

Тихонько захожу обратно, как-то тревожно его оставлять одного.

Подхожу к его кровати и опускаюсь перед ним. Он не отрываясь смотрит на меня.

— Держись — только и могу ему сказать.

Легко касаюсь его руки, он сжимает мои пальцы в своих.

— Пальцами шевелишь без боли? — спрашиваю.

Его губы искривляются в подобие улыбки.

— Хорошо.

Он прикрывает глаза.

— Тебе, наверное, надо поспать после всего.

Он чуть сильнее сжимает мои пальцы, но глаза не открывает.

Не хочет, чтобы я уходила?

Дышит рвано так. Становится так жаль его, что не удерживаюсь тихонько провожу по его мягким светлым волосам. Дрожит весь, напряжён как струна. Хочу, хоть немного облегчить его боль.

Тихонько глажу его по голове. Его лицо постепенно расслабляется, дыхание становиться ровнее. Дрожь почти проходит.