— Тридцать восемь и два, Дим. Давай врача вызовем — настаиваю.

— Нет, поищи там таблетки были.

Достаю жаропонижающие и обезболивающие и подаю Диме.

Он выпивает таблетки жадно запивая водой.

— Отчего температура-то, это же воспаление. А вдруг висок или что ещё.

— Это стресс, Лин. Я всегда после сильных встрясок пластом дня два лежал. Это в этот раз с матерью, сделкой её и сервисом я не знаю, как не свалился. Ты отвлекала меня, наверное — улыбнулся и сжал мои пальцы.

Он так сильно переживал вчера?

— А вдруг сотрясение? Может лучше врача вызвать.

Мотает головой вредина.

— Ты моё лучшее лекарство, иди ко мне — говорит хрипло и тянет к себе за руку.

Ложусь на диван рядом с ним, он сильно прижимается. Горячий какой. Обнимаю его сильнее, он натягивает на нас плед и прижимается к груди. Тихонько глажу его по голове, перебираю кудряшки между пальцев.

— Не переживай так больше, пожалуйста — целую его в висок.

Он что-то мурлычет в ответ невнятное и опять засыпает.

Очень переживаю за него, хоть бы таблетки быстрее подействовали и ему легче стало.

Через полчаса жар начал спадать, а Дима взмок весь как лягушонок.

Немного стянула с него плед, чтобы так жарко не было и хотела подняться с дивана, но Дима крепче обнял невнятно пробормотал — не уходи.

Не уйду солнышко. Обнимаю его и тихонько глажу по плечу, чтобы не разбудить, наслаждаюсь его близостью. Мне так хорошо рядом с ним.

На диван запрыгивает Финик и ложиться между нами громко мурлыкая. Под эту колыбельную так сладко засыпаю.

Ощущаю едва уловимое прикосновение к щеке и открываю глаза. Дима целует меня в скулу и так счастливо улыбается.

— Прости не удержался — закусывает губу.