— Конечно, солнышко — она приподнимается, облокачивается на подлокотники и наклоняется ближе.

Тону в её глазах.

— Я с тобою — целует быстро, ласково, нежно так, что не могу отпустить, затаскиваю к себе на колени.

Мычит что-то возмущённо, я не отпускаю любимые губы из плена, это выше моих сил. И она отвечает мне с той же страстью.

— Дурачок, я же чуть не свалилась на тебя — возмущается Лина, когда отпускаю её губы.

— Ну и что, я бы удержал, малыш — прижимаю крепче к себе.

— Знаю, но ты и так сегодня пораненный — касается виска и смотрит с сожалением.

— Ну должен же я был как-то ответить за ту боль, что причинил тебе вчера.

— Тебе же тоже было больно.

Было, ещё как…

— Наверное, не достаточно — криво улыбаюсь.

— Дурачок, не делай так больше — гладит подбитую щёку — я так испугалась за тебя.

— Не буду — мне её нервы дороже.

Она обнимает меня и целует в здоровую щёку.

Так приятно ощущать её тепло и заботу, обнимаю крепче притягивая к себе. Никогда не отпущу больше от себя моё солнышко.

Вздрагиваем от телефонного звонка. Придерживая Лину одной рукой тянусь к телефону.

Мать.

Не хочу отвечать, опускаю телефон на стол.

— Ответь — Лина подаёт мне телефон обратно.

— Зачем? Не хочу сейчас её слушать.