— Иди в пень!

Ну нет, так нет.

— Корниенко! — заглядывает прапорщик Красько. — К Коновалову на кардиограмму.

— Неделю назад делали…

— Малышкин сказал без нормальной кардиограммы он тебя на трассу не выпустит. Так что давай, стучи там ровно. А то пацаны на марше без тебя от скуки сдохнут.

Кабинет нашего Коновала напротив кабинет Малышкина. В одной рекреации. Между ними диванчик и фикус. Напротив — лестница…

Захожу, стягиваю тельняшку, прячу в карман цепочку с крестиком.

Он слушает меня сначала фонендоскопом.

— Ты чего — бежал сюда что ли? Или сиди, отдыхай, дыши глубже. О хорошем думай! Понял?

Выгоняет меня на диван в рекреацию.

Смотрю на часы — девять тридцать. Наших сейчас уже строить пойдут.

Малышкин поднимается по лестнице с детской курткой в руках. Говорит по телефону. Следом за ним семенит Мила.

Он заходит в кабинет, а она останавливается передо мной.

Мила в нежно-голубом костюме феи. С локонами, короной, блёстками на лице и с волшебной палочкой в руках. На конце палочки — звезда, оформленная голубым лебяжьим пухом. Фея, феей, если не знать, что злыдень. Даже на щечках ямочки.

— Чо сидишь?

— Дышу…

— Зачем все такое чёрное? — тыкает мне волшебной палочкой в грудную мышцу.

— Там картинки неприличные были. Пришлось забить.

— А что там было?

— Тут череп с сигаретой. А тут тетка голая.