– Я женюсь на Аде.

– На ком? На этой девке? На распутнице, до венчания вступившей в связь с мужчиной?! На безродной нищей потаскухе?! На змее, обманувшей доверие сестры? Стефания глаза выплакала от горя. Бедняжка выехать не может, поскольку вокруг только и разговоров, что о тебе и этой девке! А я говорила, я предупреждала и Стефанию, и Ефросинью, что эта, прости господи, родственница добра не принесет! Взгляд у нее змеиный, а ты, сын, не видишь. Ты ослеплен ею! Но ты должен остановится. Отошли ее.

Серж молчал. Отослать Аду ради того, чтобы успокоить сплетников? Добровольно расстаться с солнцем? Жениться на Стефании? Толстоватой, неуклюжей, громогласной Стефании? Что у нее есть, у Стефании? Имя? Род, достаточно знатный, чтобы не было стыдно взять ее в жены? Мифическое достоинство, которое якобы утратила Ада? Приданое? Мать смотрит с гневом и печалью, мать считает его больным, а, между тем, он здоров, более здоров, чем когда бы то ни было, но все достоинства Стефании меркнут перед красотою Ады.

– Я знаю, о чем ты думаешь, сын. Да, ты можешь расторгнуть помолвку со Стефанией и, полагаю, у нее хватит сил, чтобы пережить и этот позор. Возможно, когда-нибудь тебе простят сей необдуманный шаг. Но женитьбы на любовнице не простят никогда и ни при каких обстоятельствах. Путь в общество будет закрыт и для тебя, и для нее, ни одна благородная дама не падет столь низко, чтобы находится в одном доме с гулящей девкой. Балы, клубы, скачки, театр, балет, выезды в столицу… Все будет закрыто, причем не только для тебя и нее, но и для ваших детей. Твои друзья отвернуться от тебя, приятели разнесут новость о позоре по всей России, двери домов, где еще недавно тебя принимали с распростертыми объятиями, закроются, и само имя Хованских будет забыто, вычеркнуто, вымарано, втоптано в грязь. И втоптано тобою!