— Так тебе и надо, — спокойно заметила Люси, намазывая новый тост.

Кексик лежал на боку рядом с лужицей рвоты и тяжело дышал.

— С ним что-то не так, — сообщила Виктория. — Лучше отвези его к ветеринару, мамочка.

— Может, кто-нибудь поможет мне убрать? — сухо спросила я, глядя на часы. Мне приходилось беспокоиться одновременно из-за кота и из-за работы.

Виктория снова подошла к столу, глядя на оскверненную тарелку с плохо скрываемым отвращением. Я передала ей несколько вчерашних газет, и вместе мы собрали содержимое кошачьего желудка в газетный сверток, который отправили в мусорное ведро.

— Бедный старик, — ласково сказала Виктория Кексику, который смотрел на нее несчастными глазами.

Она взяла кота на руки, невзирая на протестующее рычание, и, укачивая, как ребенка, углубилась в одностороннюю беседу о том, что он, возможно, съел какую-то неподходящую лягушку или мышку. Как только я закончила протирать стол вторым по счету дезинфицирующим средством, кота опять стошнило, на этот раз на верхний свитер Виктории, хотя кое-что досталось и нижнему. Несколько ярко-оранжевых капель попало на ее новые рождественские шлепанцы с глупыми собачьими мордами, а последняя порция снова выплеснулась на стол.

— Вот черт! — ахнула Виктория, роняя кота.

— Виктория! Поосторожнее с ним.

— Поосторожнее? Да ты посмотри на меня!

— Это все смоется. Что ты стоишь, как на именинах, помоги мне убрать!

— Мама, какой смысл убирать, если он опять все загадит, как только ты закончишь?

— Мамочка, он дрожит! — прервала нас Люси, опустившись на колени рядом с Кексиком, который уже снова лег на бок и выглядел ужасно несчастным. — И он не хочет, чтобы я брала его на руки.

— Так и не трогай его! — рявкнула я. — Оставь кота в покое.

— Я достану переноску, — грустно сказала Люси. — Если, конечно, ты собираешься везти его к ветеринару.

— Мне пора на работу, — заявила Виктория, сбрасывая на пол вонючую кучу из двух своих свитеров и собачьих шлепанцев.

— А мне пора в колледж, — эхом откликнулась Люси, бросая переноску на пол рядом с безвольным телом Кексика.

Они исчезли наверху, в своих ледяных спальнях (но все-таки там было не настолько холодно, чтобы окна покрывались льдом изнутри, потому что я установила напротив их дверей электрический радиатор), и я услышала грохот их плееров, соперничающих друг с другом.

Он перекрывал гудение двух придающих волосам объем фенов, сушилок лака для ногтей и бритв для ног. Я оглядела кухню. Пустая посудомоечная машина, неубранная рвота, разбросанная одежда. Мне невыносимо захотелось, чтобы моими единственными проблемами стали бритье ног и завивка ресниц.