— Что случилось, мам?.. — Спросил Хосе Игнасио. — Только что к нам подошел Диего и сказал, чтобы мы все бросили и пришли к тебе… А сам Диего… Нет, с ним действительно происходит что-то не то!..

Джоанна вновь заулыбалась — видимо, этот разговор она неоднократно репетировала, и теперь — теперь только повторяла заученную роль…

— Мистер Лопес, — она подняла голову и посмотрела на Хосе Игнасио, — дело не в Диего… Разговор теперь пойдет не о нем, а о всех нас… Точнее — о вас…

Хосе Игнасио посмотрел на Маклохлен с видимым недоумением.

— Пожалуйста…

Неожиданно подал голос и дон Мигель Габриэль:

— Джоанна. — мягко произнес он, — Джоанна… Скажи, а мне тоже можно тут поприсутствовать… Правда, я не имею высокой чести быть в совете директоров «Лопес продакшн» председательствующим, как твой будущий муж, но все-таки… все-таки я хотел бы…

Джоанна коротко кивнула.

— Не возражаю…

Хосе Игнасио продолжал недоумевать.

— Я что-то не совсем хорошо понимаю, для чего мы тут собрались… Какой-то совет директоров, какие-то разговоры…

Хосе Игнасио, впрочем, как и Виктор, относился к идее Марии насчет этого самого совета директоров как к обыкновенной формальности. Да, в уставе, который он сам оформлял, действительно был пункт насчет общего собрания, но чтобы относиться к подобным формальностям всерьез… Хосе Игнасио иногда просто смешило: если Лопесы собираются по какому-то домашнему делу, это называется «семьей»; если же предстоит решать что-нибудь о кинопроизводстве — то «совет директоров»… Смех, да и только!..

Однако Джоанна совершенно не склонна была шутить. Метнув в сторону Марии недобрый взгляд она начала так.

— Все, кто тут собрался, наверняка знают о том, что я решила выйти замуж за Диего Лопеса… Я буду кратка: Диего, в знак своих чувств, оформил на меня не только студию, но и авторские права на фильм… да, на этот сериал «В поисках дона Федерико», в котором я сыграла заглавную роль.

В комнате зависло тягостное молчание.

«Так вот для чего ей понадобился мой Диего!.. — подумала Мария, Да, как я раньше не догадалась об этом, тем более, тут же все шито белыми нитками… Он, дурачок, поверил ей, она же попросила в знак своей любви переоформить на нее все, что возможно… Боже, что он наделал! Все пропало!..»

И Хосе Игнасио, и Виктор, и сама Мария сидели, пораженные такой вероломностью Джоанны…

Наконец, Хосе Игнасио прошептал пересохшими от волнения губами:

— Как вы могли…

Эта реплика явно адресовалась Джоанне — она только презрительно сложила губы и произнесла: