— Что, куда собрался-то?

— Тебе какая разница? — буркнул мальчишка и взъерошил короткостриженные тёмно-каштановые, почти чёрные волосы.

— Да интересно просто, ради чего не страшно шмякнуться об асфальт с третьего этажа.

Парень молчал, она усадила его на деревянную лавку разноцветной беседки и села напротив.

— Николаевне сдашь? — спросил Никита без страха и вины в светло-карих глазах.

— Сдам. Чтобы окно запечатала опять. Поди, не один ты лазишь.

— Только я. — Он скривил в усмешке тонкие, но выразительные губы, так, что на щеке показалась ямочка.

— Ну-ну. А Паша с Костиком за сигаретами телепортируются.

Парень понял, что ему предстоит разговор. Подвинулся дальше на лавке и оперся спиной на бортик беседки. Закинул ногу на ногу и недовольно скрестил на груди руки. В общем, выстроил себе защиту, какую только мог.

— Я понимаю, почему ты это делаешь. — Сказала Арина и облокотилась на колени.

— Это почему же? — у парня не возникло сомнений, о чём идёт речь.

— Потому что для тебя все враги. — Арина рассмотрела тонкий, едва заметный шрам, пересекающий левую бровь, а потом перевела взгляд на отметину пострашнее — полумесяц на правом виске. — Для меня тоже весь мир враги. Между нами с тобой только одна разница. Я понимаю, что они не виноваты, а ты не понимаешь.

— Тогда это я, получается, виноват? И ты виновата?

— Ты себя виноватым чувствуешь?

— Нет. — Помедлил он с ответом.

— Вот и я — нет. Виноватые, конечно, есть, но это не значит, что нужно кидаться на всех.

— Почему ты вообще со мной говоришь? — нахмурился парень.

— Нравишься ты мне, — искренне улыбнулась Арина.

— То есть как?

— Как человек.