Одна из шести ее причин, и я взял на себя изрядную долю вины за это. Но я был не единственным. Ее родители приложили руку к тому, чтобы она чувствовала себя бесполезной, кроме того, что она может сделать для них, и я никогда не прощу им этого.
Это было лицемерно, но мне было все равно.
— Мне никто не нужен, — яростно сказала я. — Я хочу тебя. Твое остроумие и ум, твоя доброта и обаяние. Твои глаза морщатся, когда ты смеешься, и твоя улыбка заставляет мир чуть-чуть наклониться. Я хочу даже те отвратительные сочетания продуктов, которые ты составляешь вместе и каким-то образом делаешь вкусными.
Полусмех, полувсхлип прорвался через строчку.
— Но в этом-то все и дело, Вивиан, — мой голос смягчился и стал более грубым. — Ты берешь самые обычные или неожиданные вещи и делаешь их необычными. Ты видишь положительные стороны в любой ситуации и хорошее в каждом, даже если он этого не заслуживает. И я достаточно эгоистичен, чтобы надеяться, что ты увидишь, как сильно я не только хочу, но и нуждаюсь в тебе. Сегодня, завтра и во все последующие дни.
Еще один всхлип, более тихий, но не менее сильный.
Черт, как бы я хотел увидеть ее. Обнять ее. Утешить ее. И посмотреть ей в глаза, чтобы она знала, что я имел в виду каждое свое слово.
— Я знаю, что мне потребовалось время, чтобы добраться сюда, дорогая, и я не умею выражать свои эмоции, но... — тяжелый вздох. — Дай мне шанс доказать тебе это. Сходи со мной на свидание. Только на одно.
Первое молчание было долгим. Это было мучительным.
Мое сердце заколотилось, быстро и сильно, до синяков, а потом и вовсе остановилось, когда Вивиан наконец ответила. Мягкий и нерешительный, но в то же время наполненный эмоциями.
— Хорошо. Только одно.
ГЛАВА 39
ГЛАВА 39
Данте
Данте