— Меня уволили, — усмехнулся он. — Вызвала в приемную Гиена. Она торжествовала, она светилась от счастья, когда показывала мне приказ.

— Будешь его опровергать? — спросила я. — Давай на него в суд подадим!

— Нет, я так делать не стану, — ответил Артур.

— Почему? Он тебя незаконно…

— Лика, послушай, — мой мужчина протянул руку, и я доверчиво вложила щеку ему в теплую ладонь, глядя в аквамариновые, такие любимые глаза. — Я не телёнок, чтобы с дубом бодаться. У Леднёва целый юридический департамент, сама знаешь. И денег столько, что придумают, как мне нагадить полную шапку. Но ладно я. Ты-то чего уволилась?

— Из-за дуры, — ответила я и пошла мыть посуду. Как ни хорошо было в ладошке, а напоминание о разговоре с папашей выбило из романтического состояния.

— Какой ещё дуры? Гиены, что ли?

— Нет.

— Елизаветы?

— Нет.

— Снежаны?

— Нет же! Ты что, всех женщин в «Проспекте» готов к дурам причислить ради меня?

— А мужиков — в козлов и пидорасов, — ответил Артур с улыбкой.

— Ничего себе загнул, — усмехнулась я. — Что, даже Леднёв, по-твоему, может быть заднеприводным?

— Вполне, — ответил Артур и расхохотался.

«Вот и отомстили мы моему папаше за глупую», — подумала я и вслух произнесла:

— Это меня Владимир Кириллович так оскорбил.

Любимый мгновенно посерьёзнел.

— Начищу ему рожу.

— Ну-ну, мой король Артур, рыцарь без страха и упрёка, притормози своего Росинанта! — сказала я. — Не нужно никого бить. Он сказал, что я глупая. Всего лишь.