Глава 67

– Да, ребятки, вляпались вы по самое некуда, – говорит Альберт Романович. Это вывод, сделанный им после рассказа Максим. Но не такого мы ожидали от бизнесмена, потому мажорка спрашивает удивленно:

– И это всё, что ты можешь сказать?

– А что я должен говорить? Ты девочка уже большая, Максим. Рассуди здраво: вы вмешались в большую игру двух очень крупных бизнес-структур. В истории со слиянием задействованы сотни миллионов долларов. Люди ради пары сотен тысяч рублей способны на убийство! Да что там! Ради нескольких десятков! А тут речь идет о суммах значительно крупнее. Вот где, думаю, следует искать корень зла. Кому-то вы помешали, и этот кто-то – весьма влиятельный человек. Он не хочет слияния, ему надо расстроить сделку. И поскольку возможности его широки, на вас и объявлена большая охота. Думаю, киллер тот был не один. И даже не два. Скорее всего, за вами снова придут.

– Что нам теперь делать? – мне становится страшно, хочется забиться в какой-нибудь бетонный подвал, закрыть дверь на засов и никого туда не пускать.

– Не знаю, – разводит руками Альберт Романович. Если хотите, подключу свою службу безопасности. Но в этом случае японцам придется уехать. Они в таком случае станут для моих сотрудников помехой.

– Почему? – спрашивает Максим.

– Потому что мои парни с чужими, а тем более иностранцами, которых не знают, работать не станут. И я их поддержу, поскольку своим доверяю, я этим ниндзя – нет.

– В таком случае твои сотрудники нам не нужны, – жестко отвечает Максим.

– Как хочешь. Была бы честь предложена, – говорит отчим, и по его голосу я понимаю: ему, кажется, безразлична, по большому счету, судьба нас с Максим. Будем мы завтра живы или нет – Альберта Романовича это не слишком беспокоит. Да, мажорке не позавидуешь. Столько лет его воспитывал такой равнодушный человек! Может, это и есть ещё одна причина, отчего Максим так яростно обороняется от всего сарказмом?

На её месте я бы сейчас крепко наехал на этого типа, который формально считается отчимом мажорки. Да ему же глубоко наплевать на собственную падчерицу! А ещё говорил, что по-прежнему любит её мать. Лгун! Если бы любил, так не стал бы бросать её дочь на произвол судьбы. Какой же он все-таки… мерзкий! Я думаю так, но говорить вслух не могу, чтобы не задеть чувства Максим. Вдруг она по-прежнему испытывает уважение к этому человеку? Хотя откуда бы такому чувству взяться.

– Ладно, я, пожалуй, поеду, – сказал Альберт Романович. – Хотел было сегодня тут отдохнуть, видимо, не получится. А вы оставайтесь и живите, сколько потребуется, – с этими словами он встаёт, поправляет костюм, делает нам знак рукой «пока-пока» и уходит. Мы провожаем его хмурыми взглядами и молча. Что сказать ему в след? До свидания? Новой встречи может и не быть. Да и равнодушие Альберта Романовича к нашей судьбе слишком глубоко задело не только меня. По глазам вижу – мажорка тоже осталась очень недовольна.