– Ты не ответил на мой вопрос, – разделяя слова, сказала Максим.

– Я не обязан тебе на него отвечать! – вдруг взвизгнул Альберт Романович. Он попытался вскочить, но мажорка резко ударила его в плечо, и отчим повалился обратно.

– Что ты вытворяешь?! – заорал он.

– Заткнись, – потребовала Максим. – Здесь я спрашиваю, ты отвечаешь.

В эту секунду дверь снова резко распахнулась, внутрь ввалились два охранника с пистолетами.

– Альберт Романович, с вами всё в порядке?! – они навели на нас оружие, глазами оценивают обстановку. На заднем плане маячит перепуганная модель-секретарша. Войти внутрь она отчаянно боится.

– Пошли оба на фиг отсюда!!! – заорал глава компании, едва не срываясь на фальцет. Охранники нехотя молча опустили оружие. – Во-о-он, я сказал!!! – после этого двое также неспешно, пытаясь сохранить чувство собственного достоинства, попятились и закрыли дверь. Я бы на их месте после такого оскорбления уволился по собственному желанию.

– Говори, – потребовала Максим. Для придания своим словам пущей убедительности она вытащила из-за пазухи пистолет (это Сэдэо ей вручил, так я понимаю) и уперла ствол в столешницу, давая понять: шутить не будет. Альберт Романович мельком глянул на вороненый металл. Не знаю, поверил или нет в возможность быть убитым собственной падчерицей, но молчать дольше не стал.

– Я тебе уже говорил. Иногда в том загородном доме я провожу вечера в кругу своих друзей. Мы развлекаемся. Секс, наркотики, рок-н-ролл, в общем. Ну, с девушками, конечно. Мы же не гомики какие-нибудь, – рассказал Альберт Романович.

– Зачем столько видеокамер в доме?

– Ну… – отчим стушевался, пожевал губами. – Я потом люблю иногда пересмотреть самые… забавные моменты. И… ну… передёрнуть разок-другой. Ну, ты меня понимаешь, как мужчина мужчину? – последнюю фразу он сказал почему-то мне.

Я бы сейчас с удовольствием сам съездил ему по наглой роже, но между нами Максим и длинный стол.

– А та девушка, которую ты изнасиловал, кто она? – интересуется мажорка. Голос у неё дрожит, выдавая предельную степень волнения. У меня же, пока я слушаю этот диалог, перед глазами проносятся кадры из начала того страшного видео. Та девушка… где, ну где я её видел? Тут вдруг словно молнией ударяет. Я шепчу, словно страшная тайна не должна быть озвучена:

– Это же он… Лизу! Он Лизу изнасиловал!

Максим медленно, словно во сне, поворачивается. Смотрит мне прямо в глаза. Её зрачки расширяются, они заполняют почти всё пространство, так что от радужной оболочки остается узенькое колечко. В этих черных дырах плещется ярость. Мажорка поворачивает голову к Альберту Романовичу: