– Скажи, что Лиза больше всего любит на свете? – интересуется Максим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ювелирные побрякушки, – отвечаю, не думая. Так прочно в памяти у меня сидит это ее глупое пристрастие, что не выбросить из головы.

– Вот и отлично. Остановите нам у ювелирного, пожалуйста, – говорит мажорка водителю. Тот выполняет просьбу минут через пять. Максим просит нас оставаться в машине, сама уходит и возвращается довольно быстро с маленькой бархатной коробочкой в руке. Садится и, когда мы трогаемся, раскрывает ее. Внутри – сверкающая рубинами подвеска. Очень красивая и, мне кажется, безумно дорогая.

– Такую впору любимой женщине дарить, а не какой-то там… Лизе, – последнее слово выговариваю с пренебрежением.

– Ну, пусть это будет ей моральная компенсация за перенесенное, – говорит Максим. – Тем более что деньги на этот презент дал Альберт Романович.

– Серьезно?

– Ну да, – кивает мажорка. – Я просто открыла у него ящик стола и взяла несколько пачек евро. Нам ведь с тобой нужно на что-то жить, пока мы в бегах?

Когда она успела только провернуть это дельце? Поражаюсь своей девушке. И нисколько не жалею её бывшего отчима. Тот оказался редкой дрянью, потому я бы не несколько, а все пачки у него вытащил и ещё счета банковские опустошил. Но довольно скоро приходится переключать мысли на другую тему.

Мы подъехали дому Лизы. Хорошо бы ей теперь позвонить, а еще лучше следовало договориться о встрече раньше, вдруг ее нет дома? Но у нас всё происходит спонтанно. И пока везло, как в случае с Альбертом Романовичем. Не окажись он на работе, даже не знаю, что делали бы. То есть пришлось бы искать, понятное дело, но где?

Заходим в подъезд (Сэдэо на улице), там сидит классическая вахтёрша.

– Вы к кому, молодые люди?

Максим называет имя и фамилию Елизаветы.

– Вам назначено?

– Скажите, что к ней в гости Максим… кхм… Альбертовна, – выговаривает мажорка, кашлянув. Представляю, как ей теперь противно так называться. Но для того, чтобы произвести на Лизу впечатление, приходится. Еще она добавляет в конце фамилию отчима. Уж ее-то Лиза знает точно – мы много раз обсуждали тему ухода моего отца к молодой любовнице. Это в то время, когда думали, что Максим и мой отец таковыми являются.

Старушка звонит по телефону, что-то говорит потихоньку в своей стеклянной будке, получает ответ и кивает нам: «Проходите, вас ожидают». Поднимаемся на лифте, и Максим звонит в дверь. Говорить, что всё вокруг – сплошной пафос, думаю, не стоит. Здание-то элитное, ему всего лет десять. Чтобы купить тут пару квадратных метров, какой-нибудь слесарь на заводе будет пахать всю жизнь и то же завещает своим детям и внукам.