– Говорил.

– Ну вот, покатайся немного.

– Ты с ума сошла? На магистрали? Чтобы сразу врезаться куда-нибудь?

– Да мы тихонечко. Смотри, никого же нет. И потом, тут коробка-автомат, сцепление выжимать не придется и скорости вручную переключать, – убеждает меня Максим. – Вот это, кстати, сделать сразу трудновато. Ну, а здесь, – она шлепает ладонями по рулю, – садись и езжай, даже ребенок справится. Всего две педали: «газ» и «тормоз». Главное не перепутать. Переключать режимы автомата я буду сама.

– Конечно, я хочу машину, – говорю серьезным тоном. Нет, ну кто-то же в этой ситуации должен повести себя, как взрослый сознательный человек, а не взбалмошный подросток?! – Но не таким методом. Это, Максим, плохо кончится. Вот честно тебе говорю.

– Ну, как хочешь, – разочарованно пожимает плечами мажорка. И почему я в её голосе слышу что-то такое… хитрое? – Я думала, ты рисковый парень, а ты по-прежнему Сашок – маменькин сыночек.

– Сама ты… мажорка! – бросаю ей и отворачиваюсь демонстративно. Лучше буду в окно смотреть, чем на её ухмыляющуюся физиономию. Придумала тоже: неопытного человека на автотрассе за руль сажать! Я хочу водить, это моя мечта. Но не такой ценой!

– Ладно, – вдруг примирительным тоном говорит Максим. – Проверку прошел.

– Какую ещё проверку?

– На глупость, – смеется мажорка. – Ты что, серьезно думал, будто я тебе разрешу, неопытному, за руль сесть?

– Ну да.

– Рановато я насчет «проверку прошел», – говорит задумчиво Максим, словно самой себе.

– Ах ты!.. Зараза такая! – щиплю её за ногу. Слегка, но чтобы прочувствовала.

– Тише ты! Я же за рулем!

– Вот и знай себе крути баранку! – требовательно говорю. – Будет тебе нынче за хамство наказание.

– Какое ещё наказ… Сашка, прекрати! Остановись немедленно!

– Ага, разбежался! – этот вопль звучит из уст мажорки неслучайно. Я наклонился к её паху, расстегнул «молнию» опытным движением и просунул руку внутрь. Оттянул резинку трусиков и стал поглаживать клитор, а после, смочив средний палец, погрузил его в жаркую глубину.

Не знаю, каких усилий стоило мажорке дальше вести машину, но уверен в одном: остановиться у неё возможности не было ни малейшей. В тот момент, когда я принялся её «орально наказывать» (меня бы кто так наказал, кстати, я бы не против), наша машина оказалась в левом ряду из трех, тянущихся в сторону МКАД. Справа шел плотный поток, так что свернуть к обочине не вышло бы в любом случае.

Ах, моя бедненькая Максим! Как она закусывал губы, как тяжело и прерывисто дышала! Как даже на лице у неё выступили крупны бисерины пота. А руки! Она так вцепилась ими в руль, что казалось – вот-вот разломает его на куски. Но вместо этого сосредоточенно вела автомобиль, пока я хозяйничал у неё в промежности. Делал я это уже почти со знанием дела, хотя пару раз мажорке пришлось трудновато: это было, когда машина наезжала на кочку, и я случайно погружал палец слишком глубоко. Но Максим только героически морщилась, я же потом тщательно зализывал сладкое местечко, что доставляло моей спутнице огромное наслаждение.