Отец лежал на постели, очень бледный, с большой повязкой на голове. Весь в каких-то проводах, трубках и прочем. Рядом стоял прибор, контролирующий давление и сердцебиение. Но аппарат искусственной вентиляции легких стоял в сторонке отключенным, из чего мы с Максим сразу сделали вывод: раненый идет на поправку, если может дышать самостоятельно.

Кирилл Андреевич, услышав наши шаги, медленно открыл глаза. Посмотрел на нас и… улыбнулся.

– Привет, ребятки, – сказал он. Голос был слабый, но отчетливый, не заплетающийся.

– Здравствуй, папа, – ответила за обоих Максим.

– Саша, – произнес отец. – Знаю, что ты очень обиделся на свою мать. Ты прости её, пожалуйста. Я уже сделал это, а ты тем более должен – ты ведь родной сын. Она была молода, наглупила, конечно. И ещё. Считаю тебя своим сыном. Родным. Этого ничто и никогда не изменит.

Пока он говорил это, я почувствовал, как в горле образуется здоровенный ком, а на глаза наворачиваются слезы. Когда прозвучали последние слова, соленые капли потекли по моему лицу.

– Папа, – прошептал я, подошел к нему и прижал голову к груди. Отец погладил меня по голове. Я ощутил себя маленьким мальчиком, как раньше, давным-давно, когда подходил к отцу, сидящему в кабинете, всего на минуточку, чтобы не отрывать его от важных дел. Мне хотелось поласкаться, словно котёнку, и он никогда в этом, как бы ни был занят, не отказывал.

Я поднялся, утер слезы рукавом. Улыбнулся и посмотрел смущенно на Максим. Она улыбалась мне, но нижнюю губу прикусила. Нервничает. Да, странная история вышла. Теперь лишь бы не проговориться отцу, что его дети, родной ребёнок и приемный, влюбились друг в друга и стали парой. Может, потом признаемся, когда-нибудь. Но теперь не то у Кирилла Андреевича состояние здоровья, чтобы его шокировать.

– Папа, – спросил я тихо, – а кто это? – кивнул в сторону здоровяка, притаившегося у двери на стуле. В принципе, уже догадался, но хотелось удостовериться.

– Телохранителя вот нанял, – улыбнулся отец. – Хотя знаю, что охота идет за вами, а не за мной.

У нас с Максим вытянулись лица.

– Как узнал? – спросила мажорка.

– Сам догадался. Киллер, который стрелял в вас, а попал в меня, перед тем, как уйти, просто перешагнул моё бренное тело и удрал. Добивать не стал, хотя видел, что я лишь ранен. Так что, будь его целью, сделал бы контрольный выстрел, – ответил отец. – Дай-ка, Саша, мне водички. Отвык так много говорить.

Я протянул отцу бутылку с водой, из которой торчала трубочка. Он приник к ней сухими губами. Напившись, повернул голову: достаточно.