Я знаю, что они хорошие люди. Скотти любил их. И они
Я боялась сделать что-нибудь не так. Сказать что-то не то. В тот единственный раз, что я была у них в доме, я наделала кучу ошибок, а в этот раз мне требовалось сделать все по-другому, потому что на кону стояло слишком много.
Мы остановились у дома Леджера, но не стали сразу выходить из машины. Он подбадривал меня и поцеловал примерно раз десять, но от этого я стала еще больше нервной и взвинченной, чем уже была, и все эмоции начали путаться. Если я не справлюсь с ними, я взорвусь.
Когда мы переходили улицу, он крепко держал меня за руку. Мы прошли по газону, на котором играет Диэм и постучали в дверь дома, в котором она живет.
Я стиснула руку Леджера так, словно у меня родовые схватки.
Наконец дверь открылась, и прямо передо мной возник Патрик. Он казался взволнованным, но как-то сумел заставить себя улыбнуться. Он даже обнял меня, и это объятие не было натужным просто потому, что я стояла там, или потому, что жена велела ему это сделать.
Это объятие вмещало много всего. Столько, что, когда Патрик отпустил меня, ему пришлось утереть глаза.
– Диэм на заднем дворе со своей черепахой, – сказал он, указывая мне на проход.
В его голосе не чувствовалось ни отрицания, ни резкости. Я не знала, надо ли мне попросить прощения сейчас, но, поскольку Патрик указывал в сторону Диэм, я решила, что они хотят обсудить все позднее.
Леджер взял меня за руку, и мы зашли в дом. Я уже гостила в этом доме и на этом заднем дворе, и то, что мне все было знакомо, как-то успокаивало. Но все остальное все равно пугало.
Из кухни появилась Грейс, и я остановилась.
– А что вы сказали ей? Насчет того, почему меня не было? Я просто хочу на всякий случай…
Грейс покачала головой.
– Мы вообще с ней о тебе не говорили. Она однажды спросила, почему она не живет с мамой, и я сказала, что у тебя недостаточно большая машина…
Я нервно рассмеялась.
– Что?