Грейс выдохнула воздух.

– Кенна, я буду говорить честно. Когда он умер, я не хотела это кольцо. И не хотела отдавать его тебе, потому что была очень зла на тебя. Но, когда мы узнали, что родится девочка, я решила сберечь его. Чтобы когда-нибудь отдать его ей. Но сейчас, когда я подумала… Это не должно быть мое решение. Я хочу, чтобы оно было у тебя. Скотти купил его тебе.

Мне было сложно воспринять все это, и я не сразу сумела хотя бы немного прийти в себя. Я покачала головой. Я боялась ей поверить. Я даже не позволяла себе до конца понимать ее слова.

– Спасибо.

Грейс протянула руку и дотронулась до меня, чтобы я посмотрела на нее.

– Я обещала Леджеру не говорить тебе, но… Он дал нам письмо, которое ты написала Скотти.

Я замотала головой, даже не дав ей договорить. Откуда у Леджера могло взяться это письмо? И какое именно письмо он им отдал?

– Вчера вечером он заставил нас прочитать его. – Ее лицо застыло. – Услышав твою версию событий, я была еще больше убита и сердита, чем до того, как прочла это. Было очень больно… узнать все подробности. Я проплакала всю ночь. Но утром, когда я проснулась, меня охватило чувство удивительного умиротворения. И сегодняшнее утро стало первым, когда я проснулась и поняла, что больше не злюсь на тебя. – Она смахнула текущие по лицу слезы. – Все эти годы я считала, что ты молчала в суде от безразличия. Я думала, что ты бросила его в машине потому, что беспокоилась только о себе, и не хотела неприятностей с законом. Может быть, я так решила потому, что всегда проще обвинить кого-то в такой ужасной и бессмысленной потере. Кенна, я понимаю, что твое горе не принесет мне покоя. Но теперь мне гораздо проще понять тебя, чем в то время, когда я думала, что ты вообще не горюешь.

Протянув руку, Грейс поправила прядь волос, выбившуюся из-под резинки моего хвостика, и осторожно заправила ее мне за ухо. Это был материнский жест, но я не до конца понимала, что происходит. Как она могла за такое короткое время перейти от ненависти к прощению? Я продолжала сохранять настороженность. Но слезы в ее глазах казались искренними.

– Мне так жаль, Кенна, – искренне сказала она. – Я виновата в том, что столько лет не подпускала тебя к твоей дочери, и этому нет прощения. Единственное, что я могу сделать – это чтобы ты не провела без нее больше ни единого дня.

Я прижала дрожащую руку к груди.

– Я… Я ее увижу?

Грейс кивнула и обняла меня. И тут я расплакалась. Она несколько минут успокаивающе гладила меня по затылку, давая время осознать, что происходит.