Я взял пульт, лежащий неподалеку, и включил массажный режим, так что кровать задрожала. Она застонала, но, когда я попытался опуститься на нее, увернулась.

– Дай мне немножко времени, чтобы полностью оценить твою кровать, – сказала она, закрывая глаза.

Я лег рядом с ней и любовался ее улыбкой. Потом провел рукой по ее лицу, ласково обводя контур губ, едва касаясь их. Потом провел пальцами по подбородку и ниже, по шее.

– Я хочу тебе что-то сказать, – тихо сказал я.

Она открыла глаза и улыбнулась в ожидании.

Я снова коснулся ее лица, ее безупречного рта.

– Последние несколько лет я старался быть для Диэм хорошим примером и прочел несколько книг о феминизме. Я узнал, что для девочки может быть неполезно придавать слишком большое значение внешности, и поэтому, вместо того, чтобы говорить ей, какая она красивая, я уделял больше внимания важным вещам, типа какая она умная и какая сильная. И с тобой я стараюсь обращаться так же. Потому и не говорил тебе, как ты хорошо выглядишь и какой красивой я тебя считаю. Но я рад, что не говорил тебе об этом до сих пор, потому что ты никогда еще не была такой красивой, как сейчас. – Я поцеловал ее в кончик носа. – Счастье тебе к лицу, Кенна.

Она с улыбкой коснулась моей щеки.

– И все благодаря тебе.

Я покачал головой.

– Я отвечаю за сегодняшний вечер. Но это не я копил деньги, приехал в этот город, работал целыми днями, и…

– Леджер, я тебя люблю. – Она сказала это так легко, как будто это самая простая вещь на свете. – Можешь не отвечать. Я просто хотела, чтобы ты знал, как…

– Я тоже тебя люблю.

Она улыбнулась и потянулась ко мне губами. Я поцеловал ее в ответ, но она продолжала улыбаться. И как бы я ни хотел сорвать с нее одежду и прошептать я люблю тебя в ее кожу, я предпочел просто держать ее в объятиях и дать нам время снова осознать все, что сегодня произошло.

Столько всего случилось. И столько еще впереди.

– Я не буду переезжать, – сказал я.

– То есть?

– Я не буду продавать этот дом. Я продам новый. Я хочу остаться здесь.

– Когда ты это решил?