— Она не знает, пап, — всё равно стояла я на своём.

— Сделай одолжение, Белл, когда мы приедем, не общайся с ней.

— Ты ещё и запрещаешь мне разговаривать с друзьями? — удивилась я.

— Ну да, — он слегка улыбнулся. — Как будто мои запреты когда-то что-то значили для тебя.

— Что?

— Ты всегда идёшь против моих правил. И Тони — это тоже твой протест, да?

— В каком смысле.

— Я всё знаю.

— Ого, — улыбнулась я. — И никаких промывок мозгов.

— Зачем? Ты сама пришла к выводу, что это не твой человек.

Я недоверчиво смотрела на папу. Неужели он тоже изменился, как и я. Раньше бы он долго-долго припоминал мне то, что я встречалась какое-то время с его подчинённым, что ему, конечно же, не нравилось, а теперь, он молча улыбается, внушая мне, что я правильно всё делаю.

— Я рад, что ты взрослеешь, — сказал он.

Мне стало вдруг весело. На короткое мгновение я почувствовала то чувство, которое вызвало у меня невольную улыбку.

— Хорошо, — я устремила взгляд на дорогу. Асфальт слегка мерцал от солнца, трава разрасталась, повсюду летал пух и прочее, что сопутствует весне, медленно переходящей в лето, а у меня внутри разрасталась своя весна, после долгой суровой зимы. Точнее, это была вовсе не весна, а лишь короткометражная оттепель.

Мы воли в участок. Первый, с кем я столкнулась был Тони. Я больше не смущалась встречаться с ним взглядом, но теперь, когда я знала, что отцу известны наши недолгие отношения, я начинала заливаться тусклой краской.

— Грейс Уилсон уже ждёт, — сообщил Тони отцу.

— Да-да, — папа скинул с себя куртку, повесил её рядом с Усачом, обмолвился с ним парой словечек.

— Доброе утро, — улыбнулся мне Тони, что крайне смутило меня. Я заметила напряжённый взгляд отца с другого конца комнаты.

— Ага, — буркнула я и побыстрее скрылась из коридора, чтобы никого не видеть вообще.

Я зашла в кабинет отца, где уже сидела Грейс.