— Привет, — на радостях я её хотела обнять, но отец вошёл сразу же. Я остереглась, потому что знала, что ему это не понравится. Это вовсе не значило, что я вдруг начала прислушиваться к его мнению, просто на этот раз я чувствовала, что ему нужно было отгородить меня от Грейс.

— Как ты? — спросила Грейс, в это врем вошёл Тони, он устремились свой взгляд на меня. Наверное, он искренне ждал ответа на этот вопрос. Может мне и показалось, но я чувствовала, что ему было очень важно удостовериться, что со мной всё хорошо.

— Пойдёт, — улыбнулась я.

Дело в том, что это было совсем не так. И мне нельзя было на допросе раскрыть свои искренние чувства. Серьёзно, в этом не было бы никакой этики. В любом случае, я была вынуждена говорить, что со мной всё хорошо.

— Грейс, — присел папа за стол. — Не воспринимай это как реальный допрос, просто скажи честно, что видела. Попробуй чувствовать себя в достаточно домашней обстановке, здесь никто не будет допрашивать тебя, как это делается на самом деле.

Про себя я подметила, что папа выбрал достаточно не глупый ход. Сейчас он внушает Грейс, что этот допрос ненастоящий, и может, она поверит, но всё происходило так, как и происходит на настоящих допросах. Грейс хотели прижать к стенке и поставить перед фактом, что ей не удастся скрыть свою виновность. Я чувствовала, как пульсирует кровь в её венах. Интересно, она уловила вранье в голосе моего отца?

— Начнём, — сказал папа. — Ты была в доме Батлеров в день убийства Кевина?

— Да.

— Что ты там делала?

— Нас поставили в пару на уроке химии. Мы должны были вырастить кристаллы.

— Белл, почему я не знал, что тебе был задан опыт на дому? — сделал вид папа, что он отвлёкся на какую-то глупость.

— За меня обещали сделать, — буркнула я.

— Почему ты сама не делаешь свою домашку?

— Эта домашка в парах, мой партнёр сам взял на себя обязанность.

— И ты позволила ему это сделать? Ты знаешь, что с твоей стороны это было очень не по-приятельски.

— Может отстанешь, а? — резко выпалила я.

— Что за тон?

— Ты на работе, найди другое время действовать мне на нервы.

Я ещё не знала откуда во мне бралось такое количество ненависти ко всему происходящему, но меня раздражала абсолютно всё: и отец с глупыми вопросами, и Тони, смотрящий на меня так, будто хочет мне чем-то помочь и Грейс, которая даже сейчас делает вид, что не умеет ничего чувствовать, и я сама, такая сломанная и жалкая.

— Давайте продолжим, шериф, — сказал Тони.