Тяжело вздохнув и воспользовавшись затишьем Николь, Нэйтен решается подойти ближе, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Я никогда тебя не просил о многом. Прошу сейчас, просто послушай, — Нэйтен молит, и если сейчас взамен попросит встать на колени — он встанет. Она смотрит в пол, но молчит, и он делает шаг, вставая чуть ближе вытянутой руки. — Знаю, я придурок. Знаю, я сделал больно и не один раз. Это ошибки, которые не прощу себе. И тем более, не прошу твоего прощения. Эти ошибки теперь часть меня, мне уже от них не отмыться. Но кто не совершает их, в особенности, по молодости? Это часть нашей жизни. И мы будем ошибаться ещё много-много раз. Но важнее всего то, как кто способен их исправить. Главное ведь другое, — посмотрев на него, Николь отступила к стене, упираясь спиной, а Нэйтен приблизился, упирая руки по сторонам.

Он слышит её шёпот «не надо», словно самый главный страх сжал горло. Страх правды и того, что должно быть, наверно, уже давно. Это их слабость. И немая мольба. Нэйтен берёт её ладонь в руку и прикладывает к своей груди, где сердце выстукивает ритм для неё. Свой особенный и посвящённый ей.

— Вот здесь всегда ты. Ты одна, — она поднимает на него взгляд, немного растерянный. И очередной страх в них. Она боится поверить ему вновь. Но они настолько устали, что, выкрикнув всё, что накопилось в голове, освободился проход для сердца, которое умнее. — Возможно, нельзя так любить. Это неправильная любовь, нездоровая. Но никто не сможет измерить уровень правильности? Какая она должна быть? У каждого это всё по-разному, по-особенному. Но я не хочу об этом думать. Моя любовь именно такая. Смысл пытаться её изменить или исправить? Пускай она такая и будет, потому что я так хочу. Только тебя, Ники. Всегда только тебя одну.

Николь не хочет поддаваться, но именно это она и делает. Каждое его слово прописывается поверх старых шрамов на сердце. Она осторожничает, но пускает близко, чувствуя замирание сердца. Так дурно до головокружения. Она дурманится им… снова. Ещё хоть шаг, хоть одно действие, хоть слово, и расплывется перед ним, как влюблённая девчонка, не способная соображать, поддаваясь давно томительному и желаемому.

Он выпускает её ладонь, поднимает руку к лицу и кончиками пальцем огладил контур, медленно приближаясь к чуть приоткрытым губам, и оставил мягкий поцелуй на них. Тонкий и трепещущий. Он сдерживает порыв не разорвать её на части от переизбытка чувств. Она всегда ненормально кружила ему голову. Но сейчас важен момент, и ему необходима выдержка, заново позволить привыкнуть к нему.