— Впервые вижу этого человека, — сухо ответил он.

— Плохо, — с сожалением в голосе произнес генерал.

— Почему плохо?

— Потому что на фотографии капитан Борис Осадчий. Тот самый, которого мы должны были отправить на базу.

В кабинете повисло тягостное молчание.

— Ты уверен, что на этой фотографии именно капитан Осадчий?

— Абсолютно.

— Откуда у тебя эта фотография?

— Из архива части, где он проходил службу, — ответил Рогов.

— Проходил? Значит, уже не проходит? Где он сейчас?

— В ленинградском морге, — коротко ответил Рогов. — Убили его, когда он направлялся к нам на встречу, а вместо него приехал этот подсадной, которого мы благополучно и отправили на «Сияние».

Смолин снова встал с дивана и принялся прохаживаться по кабинету.

— Я прекрасно помню этого лжекапитана Осадчего, я же проводил с ним инструктаж. Я тогда сразу обратил внимание на то, что он явно недооценен в своем личном деле. Произвел впечатление неординарного человека и очень непростого.

— Да в группе и остальные не простачки. Все профессионалы. К тому же там серьезный специалист в области практической психологии. Да, хотелось бы верить, что они его расколют и нейтрализуют…

— А кто подменил фотографию этого лжекапитана здесь, в штабе?

— Пока неизвестно. Этим делом сейчас занимается кагэбэ. Полковник Коршунов, помнишь такого?

— Коршунов? Ну как же его не помнить! О нем же легенды в кагэбэ ходят! Этот все раскопает.

— А что предпримем мы, какое будет твое мнение на этот счет, Иван Сергеевич?

Смолин встал с дивана, подошел к окну и уставился на улицу.

— Вариантов у нас с тобой, Валентин Григорьевич, не так много. Во-первых, нужно срочно доложить министру, пока нас кто-нибудь не опередил. И доложить правильно, так, как нам это нужно.