— Я люблю тебя, — услышала уже снизу.

Всеволод слушал в машине музыку. Завидев брата, уменьшил звук.

— Ну что, всё выяснил? Была наша мамочка там вчера или нет? — завёл автомобиль. Стал выезжать со двора.

— Была, — вздохнул Дима, надел очки, которые держал в руках, — и всё оказалось, как мы думали — давила, прессовала. Потом уговаривала. Просила Миру меня отпустить.

— Даже так, отпустить тебя? — Всеволод выехал на шоссе. Выключил в машине радио. — Мамочка по-прежнему считает, что может управлять не только людьми, но и судьбами. Величайшее заблуждение, отравляющее жизнь человечеству. Я через это прошёл и никому не желаю подобного.

— Поэтому ты и на моей стороне? — уточнил Дима.

— И поэтому тоже, и по многим другим причинам, — он проехал на жёлтый свет, увеличил скорость, обогнал впереди идущую машину. — Что ты мне шепнул в коридоре, когда мы одевались? Что-то насчёт денег?

— Да, ты можешь быстро продать мой опель, который стоит в гараже матери? Мне срочно нужны деньги, — Дмитрий стал копаться в айфоне, что-то искал.

— Могу, без проблем. Правда, он не на ходу, но это решимо. Тачка в хорошем состоянии. А зачем тебе срочно понадобились деньги? — поинтересовался он.

— Я хочу заплатить за эндпротезирование в одной из больниц — за саму операцию и за импортный протез, — не стал скрывать от брата.

— Благотворительность — это правильно, — одобрил Всеволод.

— Это не просто благотворительность, это на операцию Анне Андреевне. Мира рассказывала, что они ждут квоту на операцию, но в этом году не предвидится. Поэтому я принял решение быть той самой квотой. Чем быстрее пройдёт операция, тем лучше. Ты же видел, как она ходит. А ещё вторая нога. Нужны деньги и на реабилитацию. Я хочу, чтобы всё было на должном уровне. Я хочу, чтобы мама Миры ходила.

— Димка, я же тоже этого хочу и не меньше тебя! — он чуть не пропустил поворот. — Надеюсь, ты не будешь против, если и я приму участие в твоей квоте? Тебе даже не придётся продавать тачку.

— Принимай, только опель всё равно продай, он мне не нужен. Лишний.

— Ладно, сделаю. Тем более, для Анны Андреевны. Такая женщина — само очарование, — он даже засветился. Дима промолчал, лишь подумал о том, что старший брат давно так не отзывался о женщинах.

Глава 87

— Николя, — Владимир Григорьевич закрыл лицо руками, затем стал тереть виски, — неужели всё, что ты мне рассказал — правда? Я не могу поверить в то, что мой родной внук… у меня даже язык не поворачивается произнести эти слова. Мой внук меня…

— Пап, мне тоже больно. Он твой внук, а мой сын, родной сын, — Николай опустил голову. Он оттягивал этот разговор, но Турчанинов прав — всё равно когда-нибудь отец узнает. А следствию важно время и подробности, в курсе которых отец может быть. Подробности разговоров между ними, что конкретно он говорил и показывал внуку.