— Вадимыч, — она прижалась к нему, поцеловала в щеку. — У нас всё будет хорошо, правда? Главное, что мы вместе.

— Конечно, — он улыбнулся. — Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, мой рыцарь без страха и упрёка. Знаешь, как я по тебе соскучилась? До самого неба, вот как, — она подняла руку вверх.

Они до утра так и не уснули, после ласк и поцелуев долго лежали, просто обнявшись.

— Вадюш, знаешь, что я подумала? — сказала Вика.

— Что, милая?

— Если до лета у нас не получится, давай возьмём ребёнка из детского дома? А? Ведь стольким детям нужны родители, а мы сможем быть хорошими родителями. Сможем, Вадик?

— Сможем, — согласился он. — Давай так и решим, доживём до лета, а там посмотрим.

— Спасибо, мой Зорюшка, — она чмокнула мужа. — Я боялась, что ты будешь против ребёнка из детского дома. Станешь меня отговаривать.

— Не, не стану. Для кого и для чего мы живём, Виктория? Сами по себе, день за днём, дом-работа-дом. А жизнь идёт. Ещё и всякие неприятности.

— Какие, Вадик? — она напряглась.

— Да уже никакие, слава Богу. А вот мы с тобой семья. И хорошая семья, правда, жена моя дорогая?

— Правда, мой любимый Зорин.

Сегодня Надежда опоздала на встречу с Викторией, та ждала в кафе, поглядывала на часы, помешивала ложкой в чашке.

— Привет, дорогая, — Надя чмокнула подругу в щёку, — прости за опоздание, Сашке перед моим уходом кое-куда приспичило, пришлось задержаться. Да ещё Николеньки нет дома. Он поехал в больницу к отцу.

— Кстати, как себя чувствует Владимир Григорьевич? — спросила Виктория. — Вадик намеревался к нему заехать завтра.

— Да более или менее, он же на обследовании, лечение будет потом. Правда, думаю, после сегодняшнего визита моего мужа ему станет хуже. Николя повёз плохие новости.

— О Господи, какие? Надя, все живы? — всполошилась Вика.