— Дурак!

— Это уже было, повторяться не стоит, — заметил он.

— Негодяй!

— Это уже лучше. Продолжай!

— Не хочу иметь с тобой никаких дел.

— Ну, пока мы еще и ничем не занимались. Кроме как в бане, конечно. Но это было давно, и я уже успел запамятовать, как ты меня соблазняла. Может, попробуем вспомнить?

Она непонимающе уставилась на него, шутит или нет? Конечно, издевается, как всегда!

Вика дернулась, чтобы ударить Вадима, но он крепко держал ее за руки.

— Пусти! — потребовала она.

— Если бы я был уверен, что не заработаю синяков на физиономии, я бы подумал над тем, чтобы отпустить твои изящные запястья, но что-то говорит мне о том, что ты не станешь вести себя как светская дама. А мне совсем не хочется портить свой фасад, он мне еще пригодится.

— Можешь катиться со своим фасадом на все четыре стороны!

— Я бы рад, но не могу. Увы, но сейчас мы в моей машине и мне бы не хотелось бросать ее на дороге.

— Тогда уйду я! — Виктория дернулась сильнее, но Вадим только усмехнулся. Самодовольный нахал, который никогда в себе не сомневался и был уверен в своей правоте. Он считал, что ему позволен сарказм и насмешка над теми, кто, по его мнению, заслуживает этого. — Отпусти меня, Вадим Зорин! — Вике было уже не до шуток. — Ты так ничего и не понял. Люди не марионетки и ими нельзя манипулировать.

— Кто бы говорил, — вставил он.

— Да, это говорю я! Потому что в полной мере ощутила это на себе и сумела сделать выводы. Но это не дает тебе право вести себя подобным образом. Если ты решил наказать меня и проучить, то миссию свою выполнил, можешь удовлетвориться содеянным. Только сейчас прошу тебя об одном: пожалей хоть чуть-чуть, отпусти меня.

— Не могу, — Зорин покачал головой, — ты мне стала дорога̀.

— Я не стану больше терпеть твои выходки и эксперименты над собой. У меня тоже есть сердце, хоть ты в это и не веришь.

— Знаю, и оно любит меня.

— Нет, не любит! — закричала Виктория. — Уже не любит!

— Но ведь ты сама признавалась мне в этом и потом…